Все для WoW.

ККИ: Хорошие новости, народ! Штурм Цитадели Артаса начинается!

Fandrey — Mon, 07 Mar 2011 13:24:05 GMT

ККИ: Хорошие новости, народ! Штурм Цитадели Артаса начинается!

В прошлом месяце мы уже давали анонс о новой рейдовой колоде по ККИ под именем "Assault on Icecrown Citadel", и теперь, за неделю до ее выхода в продажу, настало время показать несколько спойлерных карт. Характерная особенность данного набора - среди карт мы увидим много старых знакомых. Например, главных виновников торжества - героев - мы знаем в лицо.

Разумеется, столь знатные и искушенные в боях особы не могут пользоваться простым деревянным мечом и палочкой Олливандера.

Их поддерживают верные союзники и могучие боссы.

И это еще не все! Убедитесь в этом сами на наших страницах рейдовой колоды Артаса и сокровищницы.

PS: а плохие новости заключаются в том, что на сайте еще не выложены все карты колоды. Но обещаем - это лечится со временем.

Редкие существа

Fandrey — Mon, 07 Mar 2011 13:21:55 GMT

Редкие существа

Общая информация

Редкие существа, или же в быту "рарники", отличаются от других существ в игре большим временем появления (spawn time) в конкретной локации. Как и у элитных существ, вокруг портрета редких существ расположен дракон; однако, иконка этого дракона серебряного цвета и у него отсутствует крыло сбоку.

В игре так же присутсвуют существа, обозначенные как редкие и элитные одновременно. Первоначально такие существа имели портрет как у элитных NPC (золотой дракон с крылом), и таких существ, как правило, было сложно победить без посторонней помощи. Но в патче 2.0.1 портрет таких существ изменился: дракон стал серебрянным как и у обычных редких NPC, но уже с крылом, как у элитных NPC.

Редкие существа, в отличие от элитных, не сложнее обычных существ такого же уровня. Количество их здоровья и наносимый ими урон такие же как и у обычных существ их уровня, а так же они обладают одним или двумя особыми заклинаниями, которые обычно соответсвуют их имени.

Редкие существа обладают уникальным именем, которое отличает их от обычных существ. Но уникальное имя так же могут иметь и элитные существа, и ключевые злодеи заданий, поэтому нельзя точно сказать: "Этот моб - редкий" по одному лишь названию.

Редкие существа не являются целями каки-либо заданий, но с ним могут падать предметы, начинающие задания.

Редкое существо Рак'шири и редкий элитный монстр Мешлок Жнец

Редкие существа в подземельях

Редкие существа присутствуют даже в подземельях, и служат неким подобием бонусных мини-боссов с дополнительной добычей. Появление их в подземелье определяется неким шансом, который генерируется, когда вы входите в копию данного подземелья.

К сожалению, редкие существа встречаются только в подземельях Classic. Исключением является рейдовое подземелье Каражан дополнения The Burning Crusade, в котором присутствуют три редких мини-босса. Один из этой троицы появляется при зачистке подвала подземелья.

Добыча с редких существ

Добыча с редких существ - уникальная, и качество выпадаемых предметов добычи выше, чем с обычных существ такого же уровня. В зависимости от уровня и места обитания добыча с редких существ различается.

С редких существ в начальных локациях падают предметы обычного (белого) качества. С ростом уровня с них начинают падать предметы необычного (зеленого) качества. Ближе к 60-му уровню в добыче начинают появляться предметы редкого (синего) качества.

С редких существ дополнения The Burning Crusade (60-70 уровень) падают предметы редкого (синего) качества.

С редких существ дополнения Wrath of the Lich King (70-80 уровень) падают предметы редкого (синего) качества и дополнительно [Брошенная сумка путещественника], в которой находится немного золота, пачка ледяной ткани и возможно еще несколько кристаллизованных стихий.

С редких существ дополнения Cataclysm (80-85 уровень) падают предметы редкого (синего) качества и немного золота.

Почти все предметы, добываемые с редких существ - именные при надевании, поэтому добыча с редких существ текущего дополнения ценится игрокмами намного выше.

В дополнении Wrath of the Lich King появился особый тип очень редких существ, выследить которых очень сложно, и в добыче таких существ присутствуют поводья верхового животного эпического (фиолетового) качества.

Пока таких редких монстра всего два - это:

1) Затерянный во времени протодракон, встречающийся в Грозовых Пиках. В добыче - Поводья Затерянного во времени протодракона.

2) Аеонакс, летающий по кольцу вокруг Храма Земли в центре Подземья. В добыче - Поводья светящегося дракона.

В добыче редких существ дополнения Cataclysm, предназначенных для приручения Охотникам, присутствует только [Кристалльная слеза верности], которая стоит всего лишь 25 золотых.

Редкие существа как питомцы охотников

Игровой класс Охотник может приручать питомцев для помощи в бою. Помимо прочего, питомцы Охотников имеют свои собственные ветки талантов, через которые доступны специальные способности и навыки.

Охотники могут приручать только существ с типом Животное, которые подразделяются на 37 различных семейств животных, различающиеся по способностям, рациону, а так же специализации охотника.

Редкие существа, которые могут быть приручены Охотниками, отличаются окраской от других животных того же семейства. Новое семейство Дух зверя, добавленное в дополнении Wrath of the Lich King, позволяет приручать экзотических редких животных, в том числе с полупрозрачной "спектральной" окраской.

Время появления редких существ

Изначально, в Classic, время появления каждого рарника определялось случайным образом из конкретного диапазона времени. Этот диапазон времени может быть от нескольких минут до нескольких часов и даже дней.

В The Burning Crusade такая система сохранилась, а в следущем дополнении Wrath of the Lich King добавили новый элемент: группа появления (spawn group). К такой группе может быть приписано несколько редких существ, и в момент времени появления дополнительно идет выбор случайным образом какой из редких существ этой группы появится.

В Cataclysm появились новые, а так же во многих локациях измененые по уровню и времени появления старые редкие существа.

Достижения

Не обошлось и без достижений, сделанных для охотников на редких существ.

Весьма редкий. Убейте одно из редких и неуловимых существ из Запределья, перечисленных ниже.

Чертовски редкие. Убейте редких и неуловимых существ из Запределья, перечисленных ниже.

Единственный редкий NPC, не учитывающийся в достижении - Бро'Газ Без Клана в Награнде.

Освоение Севера. Убейте одно из исключительно редких северных существ.

Обморожение. Убейте всех исключительно редких северных существ.

Редкие существа Нордскола, не учитываемые в достижении: Арктур в Седых холмах; Гондрия в Зул'Драке; Затерянный во времени протодракон в Грозовых Пиках.

The Shattering: Prelude to Cataclysm.Глава 10

Fandrey — Mon, 07 Mar 2011 13:14:43 GMT

Глава 10

Тралл проснулся от гудящих звуков рога, трубящего об опасности. Он немедля выскочил из своих спальных шкур; резкий запах дыма сообщил ему о том, что стряслось, ещё раньше крика, который — он знал — вселит ужас в сердце каждого жителя Оргриммара:

— Пожар! Горим!

Когда он наскоро натягивал на себя одежду, в его комнату ворвалось двое кор'кроновцев. Очевидно, они, как и Тралл, только что узнали о случившемся.

— Вождь! Что прикажете делать?

Он пронесся мимо них, рявкнув:

— Подать мне виверну! Всех к водоему у пристанища Духов, кроме шаманов — их разбудите и ведите туда, где свирепствует пламя! Создайте живую цепочку, чтобы передавать ведра с водой, не дайте огню распространиться на соседние здания!

— Да, вождь! — один из них поспешил за Траллом, другой же побежал выполнять распоряжения своего вождя. Едва Тралл ступил за порог крепости, как в руки ему сунули поводья виверны. Он запрыгнул на величественного зверя и взял круто вверх.

Тралл вцепился в поводья, летающее животное почти отвесно поднималось ввысь, позволяя ему хорошо разглядеть то место, где бушующий огонь вырвался из-под контроля. Это было недалеко. Из-за выжегшей землю сильной засухи он приказал потушить большинство костров, обычно горящих в Оргриммаре дни и ночи напролет. Теперь он корил себя, что не приказал потушить их все.

Несколько зданий было охвачено огнем. Тралл скривился от зловония горящей плоти, успокаивая себя мыслью, что оно исходит, скорее всего, из места, которое носило название Шашлычной, поскольку запах, что он чуял, принадлежал горящему мясу животного. Однако уже три здания были объяты огромными языками пламени, освещавшими ночь.

В зареве пожара Тралл мог разглядеть мельтешащие фигуры. Шаманы, как он и приказал, сходились у места, где огонь полыхал сильнее всего, в то время как другие обливали водой ближайшие дома, дабы он не перекинулся дальше.

Вождь направил своего зверя ближе к пожару, похлопав его по шее. Виверна должна была чувствовать запах гари, ощущать опасность, но все же доверчиво повиновалась Траллу, ни разу не вздрогнув, пока Тралл направлял её все ближе и ближе к источнику возгорания. Клубился плотный и черный дым, а жар был так силён, что вождь на мгновенье заопасался, не загорится ли на нем одежда или не опалит ли пламя его храбрую виверну. Но он был шаманом, и кому, как не ему, приручать это пламя.

Он приземлился, спрыгнул и отпустил зверя обратно в небо. Виверна немедленно отлетела, радуясь, что сможет, наконец, оказаться подальше от опасности, честно исполнив свой долг перед наездником. Окружающие повернулись к Траллу, заметив его приближение, и расступились, давая дорогу своему вождю. Но шаманы даже не шевельнулись. Они стояли, закрыв глаза и подняв руки; они общались с огнем, и Тралл собирался присоединиться к ним.

Он принял ту же позу, что и шаманы, успокоился и обратился к этому элементальному пламени.

"Брат-огонь... ты можешь принести великое зло и великую пользу тем, чьих жизней ты выбираешь коснуться. Но пищей своей ты выбрал чужие жилища. Твой дым иссушает наши глаза и обжигает легкие. Я прошу тебя, вернись туда, где мы с благодарностью содержим тебя. Не причиняй больше вреда нашему народу".

И огонь ответил. Его глас был лишь одним из многих, рассерженных и беспорядочных, жестоких и безудержных.

"Нет, мы не желаем идти обратно в тюрьму костров, жаровен и маленьких семейных очагов. Нам нравится быть свободными; мы хотим пронестись по этому месту и поглотить все на нашем пути".

Тралл несколько забеспокоился. Никогда прежде прямая просьба, исходящая от всего его сердца и полная заботы о безопасности других, не отклонялась стихией столь категорично.

Он вновь обратился к огню, вместив в просьбу больше воли, подчеркивая вред, который несет стихия тем, кто всегда радушно принимал ее в своем городе.

Неохотно, угрюмо, словно обидевшееся дитя, пламя начало утихать. Тралл ощутил, как другие шаманы рядом сосредоточенно помогают ему, просят вместе ним. Он был благодарен, хотя ему было не по себе от произошедшего.

Пожар уничтожил семь зданий и многое из личных вещей жителей, прежде чем окончательно затих. К счастью, обошлось без жертв — никто не погиб, хотя Тралл понимал, что некоторые могли пострадать от дыма. Он должен был...

— Нет, — прошептал он. Огонек, дерзко танцуя, несся по ветру, подбираясь к другому зданию, чтобы учинить там еще больше разрушений. Тралл обратился к этой блуждающей искре, но ощутил в её капризном намерении желание отказать просьбе шамана.

Он открыл глаза, наблюдая за продвижением крошечного пламени.

"Если ты продолжишь свой путь, маленькая искра, то причинишь много боли".

"Я должен жечь! Я должен жить!"

"Есть места, где твой свет и жар примут с радостью. Найди же их, не жги наши дома и не губи жизни моего народа! "

На секунду он, казалось, погас, но затем вспыхнул с новой силой.

Тралл знал, что должен был сделать. Он поднял руку.

"Прости меня, брат-пламя. Но я обязан защитить свой народ от того вреда, что ты нанесёшь. Я просил, я умолял, теперь я предупреждаю".

Искра дрогнула, но все же не сошла со своего смертоносного пути.

Тралл помрачнел и крепко сжал кулаки.

Огонек вызывающе сверкнул, а затем стал затухать, пока, в конце концов, от него не остались лишь слабо тлеющие угольки. Больше он не причинит никому вреда… на этот раз.

Угроза миновала, но Тралла колотила дрожь. Это был не путь общения шамана со стихиями. Те отношения строились на взаимном уважении, без угроз, подчинения и, тем более, разрушения. О, Дух Огня нельзя потушить. Он был куда сильнее, чем любой шаман или даже группа шаманов. Он был вечен, как и все духи стихий. Но эта его часть, это элементальное воплощение было непокорным, несговорчивым. И эта искра была не единственной. Все это было частью тревожной тенденции: стихии становились сердитыми и непослушными, не шли на контакт. И в итоге Траллу пришлось полностью подавить огонек. Теперь другие шаманы призывали дождь, чтобы пропитать влагой город — на случай, если появится другая заблудшая искра, выбравшая путь опустошения.

Тралл стоял под ливнем, насквозь промокший, вода стекала с его больших зелёных плеч, капала с рук.

Именем предков, да что же происходит?

***

— Ну, конечно, мы можем это сделать, — сказал Газлоу, — мы же гоблины, конечно, нам это под силу, и знаете, что? Мы же все-таки в первый раз этим занимались. Так что все в порядке, вождь, мы отстроим поврежденную часть Оргриммара. Не парьтесь.

Двое кор'кроновцев стояли в паре шагов позади, сложив могучие руки, наблюдая за ситуацией и безмолвно охраняя своего вождя. Их огромные топоры висели за спинами. Тралл разговаривал с гоблином, который вместе с несколькими другими представителями этой маленькой расы помогал воздвигнуть Оргриммар несколько лет тому назад. Он был умным, умелым, более добропорядочным и менее надоедливым, чем большинство его сородичей, но все же он не переставал быть гоблином, так что Тралл ждал подвоха.

— Что ж, прекрасно. И во сколько все это нам обойдется?

Гоблин достал счеты из небольшой сумки, которую принёс с собой. Замелькали его длинные ловкие зеленые пальцы, покуда он бормотал про себя: "Учитывая это... фактор стоимости поставок по послевоенной ставке... и, конечно, возросла оплата рабочей силы... "

Он отыскал кусок уголька, лист пергамента и накорябал на нем число, которое заставило побледнеть зеленую кожу орка.

— Так много? — недоверчиво спросил Тралл.

Газлоу поерзал.

— Хм... Давайте, значит, вот как... Мы с вами потрясающе сотрудничаем, и вы так скрупулезно выполняли все условия сделок... Как насчет...

Он написал другое число. Оно было лишь немногим меньше первого. Тралл передал бумажку Эйтриггу, и тот легонько присвистнул, увидев цену.

— Нам потребуется больше материалов, — все, что сообщил Тралл. Он встал и ушел, не сказав больше ни слова. Кор'кроновцы беззвучно последовали за ним. Газлоу не спускал взгляда с Тралла.

— Полагаю, что ответ все-таки «да». Это же было «да», не так ли? — обратился он к Эйтриггу. Пожилой орк кивнул, сузив глаза, наблюдая из распахнутых дверей, как Тралл уходит все дальше и дальше. Вождь покинул крепость Громмаша.

***

Хотя Тралл часто появлялся на улицах Оргриммара, жители города всегда учтиво пропускали своего вождя. Тенями сопровождающие его кор'кроновцы лишний раз поощряли такое поведение. Если уж Тралл желал поблуждать по улицам своей столицы, то ему были открыты все дороги. Однако нынче ноги Тралла брели по пыльным дорогам, все еще покрытым пеплом, а воздух все еще был пропитан удушливым запахом гари. Ему нужно было погулять, развеяться, подумать. Его телохранители знали его достаточно хорошо, и потому не мешали.

Сумма, которую запросил Газлоу, была просто астрономической. Но все же ее нужно было уплатить. Оргриммар был столицей Орды. Нельзя было оставлять его в таком состоянии. Увы, трагедия лишь подчеркнула две большие проблемы, которые беспокоили Тралла каждое мгновенье, когда он бодрствовал, и не оставляли его во сне: почему стихии столь взволнованы и как ему управлять этой послевоенной Ордой?

Решение, к которому он пришел во время беседы с Эйтриггом, было верным. Тралл понимал, что должен отправиться на родину своего народа — в Награнд, где учение шаманизма осмысливали и применяли на деле столь давно, что его истоки затерялись во времени. Гейя была мудра, а ее ум — все еще ясен. У нее и у тех, кого она сама обучила, найдутся ответы, которые здесь, в Азероте, ему не найти. Ответы на вопросы, которые Тралл даже не помышлял задать. Чем больше он думал об этом, тем больше его сердце подсказывало, что он абсолютно прав, что он должен отправиться туда. Шаманы Запределья научились помогать своему расколотому миру. Они же могли помочь встревоженным стихиям Азерота.

Тралл также понимал, что ищет прозрения не из эгоизма, не ради своего личного душевного спокойствия. Его народ терпел великие лишения. Даже зеленеющий Мулгор начинал чувствовать на себе засуху, ползущую из Степей на запад. А пожар прошлой ночи недвусмысленно напомнил, что нужно срочно что-то предпринять, прежде чем следующий пожар выжжет Оргриммар или Громовой Утес. Прежде, чем очередной шторм смоет Терамор вместе с Джайной Праудмур в море. Прежде чем под угрозой окажутся другие жизни или средства к существованию жителей.

И теперь Тралл понял, что именно так он может послужить Орде лучше всего. Он знал о своей уникальности — он был воином и шаманом из миров людей и орков. Никто больше не мог быть тем, кем был он. Никто больше не мог сделать то, что мог сделать он. Поскольку ни у кого больше не было того опыта и тех навыков, коими он обладал.

Но Орда не должна быть обезглавленной. Придет день, и Траллу придется уйти, как и всем остальным, вместе с предками. На минуту он позволил себе задуматься о словах Эйтригга. О ребенке, о спутнице жизни. Храброй, сильной и великодушной, какой была Драка для его отца, Дуротана. Он не знал своих родителей, но он слышал истории о них. Они отлично подошли друг другу, сердцем они были едины. Они любили и поддерживали друг друга в самые темные времена, и вместе отдали свои жизни, чтобы защитить Тралла. Шагая по улицам столицы Орды, Тралл понял, что он, как и намекал Эйтригг, в самом деле, хочет найти столь верного спутника, чтобы разделить с ним жизнь и в радости, и в печали. И чтобы у этого союза был ребенок, прекрасный сын или дочь.

Но сейчас у него не было ни супруги, ни ребенка. Возможно, это было к лучшему — так он не оставит убитую горем семью, если покинет этот мир. Тогда лишь Орде придется привыкать обходиться без него. И возможно, она сможет обойтись без него уже сейчас. Ненадолго, но достаточно, чтобы он прибыл в Награнд, узнал, что творится со стихиями, и положил конец этому странному поведению, которое унесло уже так много жизней.

На мгновение он прикрыл глаза. Передача правления Ордой, которую он создал, походила на поиск няни для любимого чада. Что будет, если что-то пойдет не так?

Но что-то уже шло не так, как надо, совершенно не так. Какое-то время кому-то другому придется управлять Ордой. Он уверенно кивнул самому себе головой и почувствовал, что его душа и сердце несколько успокоились. Да, он собирался поступить правильно. Больше его не занимали раздумья, должен ли он уйти, или даже когда, — ответ был «да», и как можно скорее. Остался один-единственный вопрос — кому он доверит заботу о своем любимом «чаде».

Первая его мысль была о Кэрне. Кэрн был самым давнишним его другом на Калимдоре и на многие вещи смотрел так же, как и Тралл. Он был мудр и прекрасно вел свой народ. Но Тралл, как и сам Кэрн, знал, что многие считали этого старца отставшим от времени, не способным заметить насущные проблемы. Если уж в родном городе Кэрна были лёгкие волнения из-за недовольных им Зловещих Тотемов, то в случае, если Тралл сейчас назначит пожилого таурена лидером Орды, волнения и злые пересуды возникнут наверняка.

Нет, Кэрн определенно должен участвовать в управлении Ордой, но не может стать ее лидером. Для этого дела гораздо лучше подошел бы орк. Тот, которого уже знают и любят.

Тралл глубоко вздохнул. Он не мог выбрать самого подходящего претендента — Саурфанга-младшего. Юный, харизматичный и мудрый не по годам, он был самой яркой звездой на небосклоне воинов Орды… пока Король-лич не убил его. Его отец, хотя и выстоял, был эмоционально опустошен недавними событиями. Кроме того, орк был слишком стар, как и Кэрн, как и Эйтригг, сколь бы глубоко Тралл ему не доверял. Вождь скривился, поняв, что у него остается только один выбор.

Лишь один мог справиться с этим. Тот, кто молод и энергичен, кто известен и любим, воин, коему нет равных.

Тот, кто смог за такое короткое время собрать и повести за собой разрозненные фракции Орды, поддерживать в них гордый дух.

Идеальная кандидатура.

Тралл нахмурился еще больше. Да, Гаррош был прекрасным бойцом, народ любил его, но при этом он был опрометчив и импульсивен. Тралл собирался передать ему всю полноту власти. Мысленно в его голове пронеслось — а не станет ли он узурпатором, но он не верил по-настоящему в то, что такое может случиться. Гаррошу нужно было нечто, что удовлетворило бы его самомнение, столь же гигантское, как и легенда о нем — самомнение, которое, как теперь понял Тралл, он сам невольно раздул. В прошлом он был озабочен, прознав, что Гаррош презирает своего отца, и потому хотел показать сыну Грома, что Адский Крик сделал великое дело. Но, быть может, он в своем описании выставил Грома в слишком хорошем свете. И если это в самом деле так, то в высокомерии Адского Крика-младшего частично был виноват и сам Тралл. Ему не удалось спасти Грома; и он понадеялся вдохновить и направить на правильный путь его сына.

Однако с Гаррошем остается Эйтригг, а он сможет усмирить его, как и Кэрн, если Тралл попросит своих старых друзей об этом. Тралл будет отсутствовать недолго. Пускай Гаррош временно займет его трон в крепости Громмаш, с Кэрном и Эйтриггом по обе руки. Если слухи не врали, то Гаррош приложил руку к инциденту в Ясеневом лесу. Тралл мог быть уверен, что Кэрн не даст спуску орку, если тот вздумает учинить что-то подобное, поскольку теперь он знает, чего можно ожидать. Гаррош сможет сделать не так много вещей, которые действительно нанесут вред Орде, и — Тралл должен был признать это — Гаррош сможет сделать многое, чтобы вдохновить ее.

Лидер покинет свой народ. Они будут волноваться и бояться. Но Гаррош напомнит им, насколько они горды, свирепы, непобедимы, — и Орда воспрянет духом и будет довольна, пока не вернется Тралл с настоящими ответами на проблемы, что свалились на них. Успокоить землю — и появится шанс все исправить. Игнорировать землю и стихии — и ни одна великая победа в сражении никогда не сможет восполнить те беды, что неизбежно последуют за ней.

***

Гаррош подошел к Траллу и отсалютовал ему.

— Я прибыл, как ты и просил меня, вождь. Чем я могу служить Орде?

— Ты совершенно верно описал причину, по которой я позвал тебя. Давай пройдемся.

Когда Гаррош вошел, Тралл восседал на троне, окруженный четверкой громадных, устрашающе выглядящих кор'кронцев. Он намеренно выслал одного из стражей вперёд, чтобы заставить молодого орка немного подождать, и ни разу не пошевелился за все то время, что Гаррош подходил к нему. Только теперь Тралл поднялся, медленно и величественно, контролируя ситуацию, и развел свои руки в стороны в знаке приветствия — жесте дружественном, но покровительственном. Гаррош должен был знать свое место, пока Тралл не произвел перестановку.

Он кивнул своим кор'кроновцам, те резко ударили кулаком в грудь и остались на своих местах, в то время как Тралл повел Гарроша в уединенную часть крепости Громмаш, где бы они могли поговорить без опасений, что их могут подслушать.

— Ты знаешь, что я не только воин, но и шаман, — молвил Тралл, пока они шли.

— Конечно.

— Ты повидал достаточно, чтобы понять, что стихии сильно встревожены. Странные волны, с которыми ты столкнулся при путешествии из Нордскола домой. Пожар, который прокатился по Оргриммару.

— Да, мне об этом известно. Но как я могу остановить это?

— Ты не можешь. Но это могу сделать я.

Гаррош прищурился.

— Так почему же ты этого не делаешь? А, вождь?

— Я не могу сделать этого как вождь, Гаррош. Только как шаман. И ты задал тот самый вопрос, который мучил меня, — почему я этого не делаю? И ответ ему: сделать так означает, что я должен покинуть Оргриммар. Покинуть Азерот.

Гаррош встревожился.

— Покинуть Азерот? Я не понимаю.

— Я намереваюсь отправиться в Награнд. Шаманы там имеют дело со стихиями, которые пережили ужасные потрясения, но там сохранились места, где земля все еще укрыта зеленью. Возможно, я смогу научиться у них... и потом смогу применить это знание к нашим беспокойным стихиям.

Гаррош расплылся в улыбке, обнажив клыки.

— Моя родина, — сказал он. — Мне бы хотелось вновь взглянуть на нее. Пообщаться с Великой Матерью до того, как она оставит нас, чтобы присоединиться к предкам. Именно она излечила меня и многих других, когда на нас обрушилась красная оспа.

— Она — великая женщина, — согласился Тралл, — и именно её мудрости я буду искать.

— Как скоро ты вернешься?

— Я... не знаю, — честно сообщил Тралл. — Чтобы изучить то, что я должен узнать, может потребоваться время. Я верю, что не буду отсутствовать слишком долго, но это может затянуться на недели — даже месяцы.

— Но... Орда! Нам нужен вождь!

— Я ухожу ради Орды, — ответил Тралл. — Не бойся, Гаррош. Я не покидаю ее. Я отправляюсь туда, где я должен быть, чтобы сделать то, что должен. Все мы служим Орде. Даже ее вождь — особенно ее вождь. И я великолепно осведомлен, что ты также верно служишь ей.

— Так и есть, вождь. Именно ты научил меня гордиться своим отцом, ибо он всегда думал о других. Об Орде, — Гаррош говорил серьезно, неприкрытые эмоции отражались на его лице. — Я не всегда был частью ее. Но сейчас я достаточно повидал, чтобы понять, что готов умереть за нее, как и мой отец.

— Ты уже не раз встречался лицом к лицу со смертью и каждый раз умудрялся обмануть ее, — признал Тралл. — Ты убил многих ее слуг. Ты сделал больше для новой Орды, чем многие из тех, кто был частью ее с самого начала. Знай: я ни за что не ушел бы, не назначив кого-то, способного позаботиться об Орде, даже если расставание продлится недолго.

Расширившиеся глаза молодого орка на сей раз выдали его возбуждение.

— Ты... ты хочешь назначить меня вождем?

— Нет. Но я наказываю тебе вести Орду от моего имени, покуда я не вернусь.

Тралл не думал, что когда-нибудь увидит, как Гаррош не может подобрать слов, но сейчас темно-коричневый орк, похоже, на мгновение потерял дар речи.

— Да, я умею сражаться, — молвил он. — Тактика, как сплотить войска — эти вещи мне ведомы. Позволь мне служить как раньше. Дай мне противника, которого надо одолеть, и ты увидишь, как гордо я буду служить Орде. Но я ничего не знаю о политике, об... управлении. По мне, лучше сжимать в руках меч, нежели свиток!

— Я понимаю, — сказал Тралл, слегка удивляясь тому, что ободряет обычно столь гордого Гарроша. — Но ты не останешься без надёжных советников. Я попрошу об этом Эйтригга и Кэрна. Оба они делились своей мудростью со мной в течение долгих лет. Они направят тебя и помогут советом. Политике можно научиться. Ты же испытываешь любовь к Орде? — тот закивал головой. — Сейчас это куда более важно для меня, нежели политическая проницательность. А этого, Гаррош Адский Крик, у тебя в изобилии.

Все же Гаррош колебался, что было для него необычно. Наконец, он произнес:

— Раз ты считаешь меня достойным, знай: я сделаю все, что в моих силах, чтобы принести славу Орде!

— Ныне нет нужды в славе, — сказал Тралл. — Тебя ожидает достаточно испытаний, можешь их и не искать. Никто не сомневается в чести Орды. Тебе нужно только продолжить заботиться о ней. Ставить потребности Орды выше своих собственных, как делал твой отец. Кор'кроновцам будет приказано защищать тебя так же, как они защищали меня. Я отправляюсь в Награнд как шаман, а не как вождь Орды. Пользуйся их помощью — как и Кэрна с Эйтриггом, — он замолчал, и затем его лицо расплылось в хитрой улыбке. — Ты же не пойдешь в бой без своего оружия?

Гаррош смотрел на него, растерявшись из-за внезапной смены темы.

— Что за глупый вопрос, вождь, ты сам знаешь ответ на него.

— О, да. Но я хочу убедиться, что ты понимаешь, сколь у тебя мощное оружие, — сказал Тралл. — Мои советники — мое оружие, поскольку я всегда стараюсь сделать то, что будет лучшим для Орды. Они видят вещи, которых не замечаю я, возможные варианты, о которых я и не подумал. Только глупец пренебрегает такими вещами. Но я не считаю тебя глупцом.

Гаррош улыбнулся, немного расслабившись, поскольку намерения Тралла стали для него ясны. С толикой своего обычного высокомерия он заявил:

— Я не глупец, вождь. Ты бы не попросил меня об этой службе, если бы считал меня глупцом.

— Верно. Итак, Гаррош, ты согласен вести Орду, покуда я не вернусь? Слушать советы Эйтригга и Кэрна, покуда они их предлагают?

Молодой Адский Крик глубоко вздохнул.

— Я искренне желаю вести Орду наилучшим образом. Так что, да, согласен, тысячу раз согласен, мой вождь. Я возглавлю ее, сделаю все, что в моих силах, я буду слушать советников, которых ты мне предложил. Я осознаю огромную честь, оказанную мне, и я буду стремиться быть достойной ее.

— Значит, так тому и быть, — сказал Тралл. — За Орду!

— За Орду!

"О, предки, — думал Тралл, наблюдая, как Гаррош быстро уходит от него, распираемый от гордости и радости, — молюсь вам в надежде, что поступаю правильно".

The Shattering: Prelude to Cataclysm.Глава 9

Fandrey — Mon, 07 Mar 2011 13:13:33 GMT

Глава 9

Джайна равномерно взмахивала веслами, но мысли ее были далеко. Что-то беспокоило Тралла. Беспокоило больше, чем сложившаяся ситуация. Он был прирожденным вождем, сообразительным, широкая душа его была под стать великому уму. Но Джайна была уверена, что его молчаливое одобрение столь жестокой резни в Ясеневом лесу ни к чему хорошему не приведет. Может, он и сохранит поддержку своего народа, но потеряет доверие Альянса, — а точнее, те его остатки, что ещё сумели сохраниться.

Ей оставалось только надеяться, что он cумеет быстро выяснить, кто виновен, и наказать мерзавцев. Второй подобный случай станет катастрофой.

Она причалила, надежно привязала лодку и зашагала в сторону крепости, погрузившись в раздумья. Ее мысли занимал Тралл, его отношение к Орде. За все время их знакомства он никогда не казался столь... неуверенным в том, что способен управлять ею. Она была потрясена его решением. Тралл никогда в душе не смог бы смириться с таким бессмысленным насилием. Следовательно, как он может мириться с этим публично?

Она мимоходом улыбнулась страже крепости и вошла в башню, на вершине которой располагались ее личные покои. А еще был Вариан... Судя по всему, ему было все так же непросто примирять в себе две отдельные личности. Было бы лучше, если бы какое-то время он провел в спокойствии, но обстоятельства были против. Альянс ввязался в жестокую войну с тем человеком (если еще можно было так его называть), который был когда-то другом ее детства и который отнял десятки тысяч жизней. А как же юный Андуин? Он был одаренным парнем, умным и проницательным. Но ему нужен был отец, который... заботился бы о нём, как подобает отцу.

Она вошла в гостиную. В очаге весело потрескивал огонь. Было уже поздно, и она не удивилась, что слуги выставили чайный сервиз.

Чему она удивилась, так это светловолосому юнцу, который сидел с чайным блюдечком и чашечкой на коленях и озорно ей улыбался.

— Привет, тетя Джайна, — сказал он. — Твой камень возвращения отлично работает.

— Во имя Света, Андуин! — вздрогнув, воскликнула Джайна, но в голосе ее слышалась радость. — Мы виделись всего несколько дней назад!

— А я предупреждал вас, что мы будем часто видеться, — усмехнулся он.

— Что ж, мне безумно повезло.

Она подошла к нему, потрепала волосы и пошла к серванту, чтобы налить себе чаю.

— А почему на вас этот ужасный плащ? — спросил Андуин.

— Ох, ну, — сказала Джайна, застигнутая врасплох, — я не хотела привлекать к себе внимание. Я уверена, что и тебе не всегда хочется, чтобы люди узнавали тебя, когда ездишь верхом или что-нибудь вроде того.

— Да я не против, — сказал Андуин. — Но дело в том, что я не встречаюсь тайно с орками не пойми где.

Джайна резко развернулась, расплескав чай.

— Как ты?..

— Да! — Андуин весь светился. — Я был прав! Вы действительно уходили встречаться с Траллом!

Джайна вздохнула и махнула рукой на свою одежду, с облегчением подумав, что на ней были эти замызганные и грубые одеяния, а не ее аккуратная повседневная одежда.

— Твоя излишняя проницательность может не довести тебя до добра, Андуин, — сказала она.

Он вдруг стал серьезным.

— Лишь благодаря этому я сегодня жив и сижу здесь, — сказал он сухо. Джайна ощутила, что ее сердце защемило от сочувствия к мальчику, но тот не искал жалости.

— Должен признать, я удивлен вашей с ним встречей. Я хочу сказать, то, что мне удалось подслушать из рассказа часовых об этом нападении, говорит об исключительной жестокости. Не похоже, чтобы Тралл мог одобрить такой поступок.

Она прошла к огню с чашкой чая в руках, придвинув себе стул.

— Он его и не одобряет.

— Так он собирается принести свои извинения и выдать убийц?

Джайна покачала головой.

— Нет. То есть, извинения будут... Но только за сам факт нарушения договора, а не за происшедшее.

Лицо Андуина вытянулось.

— Но... если он ответственен за это и если он не думает, что это была хорошая идея, то почему нет? Как это поможет заслужить доверие?

"Действительно, как?", — подумала Джайна, но вслух ничего не сказала.

— Одно из тех правил, которым тебе предстоит научиться, Андуин, заключается в том, что не всегда можно поступать так, как тебе хочется. Или даже так, как ты считаешь правильным — по крайней мере, не сразу. Тралл, конечно же, не хочет войны с Альянсом. Он считает сотрудничество лучшим способом сосуществования. Но во многом Орда мыслит по-другому, нежели Альянс. В том числе, у них другие представления о том, каким должен быть их вождь. Они считают, что демонстрация силы — это то, что позволяет лидеру управлять своим народом.

Андуин уставился на свою чашку с чаем.

— Это похоже на Ло'Гоша, — пробормотал он.

— Вся ирония в том, что — да, эта личность твоего отца превосходно объясняет менталитет Орды, — сказала Джайна. — Это одна из причин того, почему его... хм... карьера гладиатора была такой успешной.

— То есть для Тралла выйти и принести извинения прямо сейчас может стать фатальной ошибкой, так?

Андуин закинул в рот маленькое печенье, покрытое кремом и джемом. На приятную секунду Джайна забыла о войне, и ее заняла мысль, хватит ли всех булочек и небольших бутербродов, чтобы накормить взрослеющего паренька. Она вздохнула. Если бы сытость мальчика была самой тяжелой из ее забот.

— По сути — правильно, — она не хотела вдаваться в подробности, а потому просто добавила: — Но я точно знаю, что это не его рук дело, и все произошедшее ужаснуло его.

— Вы думаете, что он позволит этому... повториться?

Это был серьезный вопрос, на который нужен был серьезный, продуманный ответ. Ей потребовалось время, чтобы дать его.

— Нет, — наконец сказала она. — Это лишь мое мнение, но... я думаю, это застало его врасплох. Теперь он начеку.

Андуин допил чай и пошел к серванту, чтобы налить вторую чашечку и досыпать себе в тарелку пирожные и бутербродики.

— Вы правы, тетя Джайна, — сказал он тихо. — Иногда невозможно делать то, что велит сердце. Нужно подождать, пока не придет подходящее время, пока не появится достойная поддержка.

Джайна улыбнулась про себя. Перед ней мальчик, который в десять лет побывал королем. Правда, при нем был такой хороший советник, как верховный лорд Болвар Фордрагон, но она повидала достаточно, чтобы знать, что со многими трудностями он справился в одиночку. Быть может, перед ним никогда не стояла такая проблема, как перед Траллом, но он хорошо мог понять вождя.

К ней вдруг, как и множество раз за последнее время, пришло осознание того, что ей ужасно не хватает присутствия мудрой и саркастической Магны Эгвин. Как бы она хотела, чтобы эта великая женщина, бывший Страж Тирисфаля, была еще жива, чтобы она дала ей свой мудрый, пускай порой колкий, совет. Что бы Эгвин сделала на ее месте, в беседе с сидящим у ее очага мальчиком, этим чересчур серьезным молодым человеком с добрым сердцем?

Улыбка коснулась губ Джайны. Она точно знала, что сделала бы Эгвин. Разрядила бы напряженность.

— А теперь, Андуин, — сказала Джайна и почти ощутила присутствие мудрой пожилой дамы в комнате, — расскажи мне обо всех придворных сплетнях.

— Сплетнях? — Андуин выглядел ошеломленным. — Я их даже не знаю.

Джайна пожала плечами.

— Тогда придумай.

***

Андуин вернулся в Штормград почти вовремя — опоздал к обеду на три минуты. Появившись из ниоткуда в своей комнате, он увидел, что Уилл разложил его одежду на кровати. Плеснув в лицо водой из чаши, он наскоро накинул официальную обеденную одежду и помчался вниз по лестнице, чтобы присоединиться к отцу.

В замке были огромные банкетные залы, но их с отцом обычные обеды проходили в одной из личных комнат Вариана. Атмосфера последних нескольких разделенных ими трапез была натянутой и дискомфортной. Между Андуином и Варианом маячила тень Ло'Гоша. Но сегодня, когда он скользнул на свой стул и потянулся за салфеткой, он посмотрел на отца через стол без следа былой обиды, что раньше туманила его взор. Его визит к Джайне позволил ему развеяться и просто... побыть подальше от всего этого, хотя бы ненадолго.

И глядя на отца, он увидел не Ло'Гоша. Он увидел человека, у которого вокруг глаз начинали появляться морщинки — из-за возраста и усталости, а не из-за шрамов. Он увидел, как тяжела корона, как тяжелы многочисленные решения, которые каждый день приходится делать. Решения, которые стоили денег или требовали даже большей платы — чужих жизней. Андуин не жалел отца — Вариан не нуждался в жалости — но сочувствовал ему.

Вариан взглянул на него и одарил его усталой улыбкой.

— Добрый вечер, сын мой. Как прошел твой день? Занимался чем-нибудь веселым?

— Вообще-то, да, — ответил Андуин, опуская ложку в густой, сытный черепаший суп. — Я использовал камень возвращения тети Джайны и нанес ей ответный визит.

— Посмотри-ка, — в голубых глазах Вариана зажегся огонек интереса, — и как все прошло? Научился чему-нибудь?

Андуин пожал плечами, им внезапно овладело сомнение. Вначале было так захватывающе, а теперь, когда нужно было обо всем рассказать отцу... Что ж, они ведь просто пили чай, в основном.

— Мы разговаривали... и пили чай.

— Чай?

— Чай, — почти оправдываясь, сказал Андуин. — В Тераморе холодно и сыро. И нет ничего плохого в том, чтобы выпить с кем-нибудь чая с печеньем.

Вариан покачал головой, потянувшись за хлебом и сыром.

— Нет, конечно, нет. И ты, без сомнения, был в прекрасной компании. Вы говорили о сложившейся ситуации?

Андуин почувствовал, как начинают гореть щеки. Он не хотел предавать Джайну, даже случайным образом. Но он также не хотел лгать своему отцу.

— Отчасти.

Зоркие глаза блеснули, глядя на Андуина. Его отец теперь не был полностью Ло'Гошем, но и не избавился от него совсем, Андуин чувствовал это.

— Видел орков?

— Нет.

По крайней мере, это было правдой. Он возил свою ложку по тарелке с супом, его аппетит куда-то исчез.

— Ага, значит, Джайна видела.

— Я не сказал....

— Все в порядке. Я знаю, что Джайна и Тралл — закадычные друзья. Но я знаю также, что Джайна не предаст Альянс.

Андуин просветлел.

— Нет, она никогда не сделает такого. Никогда.

— Ты... на ее стороне, не так ли? Насчет орков и Орды?

— Я... отец, мы уже стольких потеряли, — выпалил Андуин, откладывая ложку и пристально глядя на Вариана. — Ты слышал архиепископа Бенедикта. Почти пятьдесят тысяч. И я знаю, что много наших людей умерло от руки Орды, но другие — нет, и Орда тоже понесла невероятные потери. Они не враги, они...

— Я не знаю и не хочу знать, какое слово ты используешь, чтобы описать кого-либо, кто мог бы так же поступить с часовыми, как это сделали орки.

— Я подумал...

— О, Тралл ответил, что осуждает нарушение договора, и уверил, что не желает повторения подобного. А что же насчет того, что сотворили с теми эльфами? Ничего. Если он действительно такой умный и цивилизованный, как считаете вы с Джайной, почему же он не говорит ни слова про эту мерзость?

Андуин бросил несчастный взгляд на отца. Он не мог рассказать все, что знал, а даже если бы смог, это была информация из вторых рук. Он спрашивал себя, сможет ли он хоть когда-нибудь вникнуть во все тонкости политики. Джайна, Эгвин, даже его отец — все они хвалили его проницательность, но сам он чувствовал, что скорее запутывается, чем начинает понимать... и это касается практически всего. Его знание было скорее интуицией, чем логикой, но этого не поймут ни Вариан, ни Ло'Гош.

Он просто знал, где-то в глубине сердца, что Тралл не был таким, каким его представлял Вариан. Но он не смог бы объяснить это лучше, чем сейчас.

***

Вариан резко взглянул на сына и вздохнул про себя. Он симпатизировал Джайне и уважал ее, но она не была воином. Он не имел ничего против примирения с бывшими противниками, хотя Андуин, казалось, думал о нем иначе. Его согласие на прекращение военных действий доказывало способность короля к компромиссам. Но безопасность его народа всегда была важнее прочего. Только глупец протянет руку дружбы тому, кто хочет оттяпать ее по локоть.

Андуин был сильным. Он доказывал это много раз в таких ситуациях, когда человек вдвое старше его мог бы отчаяться или поддаться панике.

Но он был... Вариан искал подходящее слово и нашел его: слишком мягок. Он не мог похвастать отличным владением тяжелым оружием, хотя стрелял из лука и метал кинжал просто превосходно. Быть может, если у него будет больше возможностей и он поймет, через что проходит воин, он станет не столь мягкосердечным в ситуациях, когда такие нежные эмоции могут привести к гибели вышеупомянутых воинов.

— Я рад, что ты воспользовался возможностью навестить Джайну, — сказал он. Король закончил есть суп и вычистил тарелку куском хлеба, кивнув прислуге, чтобы они унесли посуду. — Я думаю, это была хорошая идея.

Андуин взглянул на него. Вариан понял, что выражение лица сына было настороженным, и это больно кольнуло его.

— Но? — прямо сказал Андуин.

Вариан вынужден был улыбнуться.

— Но, — согласился он, выделив это слово, — я считаю, что было бы замечательно, если бы ты проводил время с кем-нибудь еще. Не только со мной и Джайной.

Настороженность на лице Андуина сменилась любопытством.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду Магни Бронзоборода, — ответил Вариан. — Ты ведь обожаешь его, не так ли?

Камень свалился с сердца Андуина.

— Да, очень даже. Мне нравятся дворфы. Я восхищаюсь их смелостью и упорством.

— Ну, тогда не будешь же ты против того, чтобы немного погостить у него в Стальгорне? Ты нечасто там бывал, и я думаю, теперь для этого самое время. Штормград очень дружен с дворфами — кроме клана Черного Железа, конечно же. Королю Магни ты нравишься, и, я уверен, он многому тебя научит. К тому же, это не слишком далеко, и если ты захочешь, ты всегда сможешь навестить своего одинокого старика.

Андуин широко улыбнулся, и у Вариана на душе посветлело. Это была удачная идея.

— И я всегда смогу вернуться домой на Подземном поезде, — согласился он.

— Конечно, — сказал Вариан. — Так значит, решено?

— Да, звучит это славно, — сказал Андуин. — Я всегда хотел узнать побольше о Лиге Исследователей, а выставка их наиболее ценных экспонатов — как раз в Стальгорне. Быть может, мне удастся даже поговорить с кем-то, кто входит в Лигу.

Вошли слуги и поднесли им на второе жареную оленину в густом соусе. Андуин принялся за нее с аппетитом, который, как заметил Вариан, к нему только что вернулся.

Если мальчик хотел изучить работы Лиги Исследователей, то Вариан не собирался его останавливать. Это хорошее стремление для будущего короля. Но он намекнет Магни о том, что Андуину необходимо отточить боевые навыки. Магни поймет. Вариан сам учился под надзором опытного дворфа и знал, что такая учеба пойдет его сыну на пользу. Возможно, это поможет подающему надежды, но чувствительному юнцу стать настоящим мужчиной.

The Shattering: Prelude to Cataclysm.Глава 8

Fandrey — Mon, 07 Mar 2011 13:12:28 GMT

Глава 8

Вопреки обыкновенной для этих мест дождливой погоде, небо было чистым, с редкими облаками. Два орка, один постарше, второй помоложе, верхом на волках держали путь через Пылевые Топи. Одежда их была старой и грязной, как будто орки блуждали по этим болотам уже несколько недель. Они были укутаны в безразмерные накидки, — мудрая предосторожность в столь дождливых местах. Шерсть волков, принадлежащих таким откровенно незадачливым хозяевам, была на удивление ухоженной и лоснящейся, хотя и запачкалась из-за долгого путешествия по грязи и болотам.

Их путь завершился заплывом, конечной целью которого был один из маленьких островков, располагавшийся в заливе Яростных Волн. Всадники спешились и поплыли бок о бок со своими волками. Выйдя на сушу, орки предусмотрительно отошли от волков, которые тут же начали энергично стряхивать с себя мелкие капли.

Молодой орк достал подзорную трубу и поднял ее к глазам.

— Как раз вовремя, — сказал он.

К берегу приближался ялик. Единственный пассажир судёнышка кутался в плащ, который, как и плащи орков, скрывал внешний вид. Но тонкие, бледные, нежные руки выдавали в стройном пассажире женщину — и человека.

Как только лодка с женщиной достаточно приблизилась, тот орк, что был моложе, вошел в воду, без труда ухватился за нос суденышка и вытащил шлюпку далеко на берег. Затем протянул женщине руку, помогая ей выйти. Женщина без колебаний схватилась за его огромную грубую ладонь, едва обхватив своей два его пальца, и позволила себе помочь.

Оказавшись на берегу, она скинула капюшон, открыв ярко-золотые волосы, и столь же ярко улыбнулась.

— Тралл, — сердечно сказала Джайна Праудмур, — когда-нибудь мы встретимся при более подходящих обстоятельствах.

— Если будет на то воля предков, этот день не заставит себя ждать, — прогремел Тралл в ответ своим низким и в то же время нежным голосом. Он тоже опустил капюшон, открывая сильное орочье лицо с бородой и голубыми, как и у Джайны, глазами.

Джайна крепче сжала его руку, затем отпустила его и обернулась ко второму орку постарше, чьи седые волосы были собраны в пучок, а на лице была редкая борода.

— Эйтригг, — произнесла она и присела в легком реверансе.

— Леди Джайна, — его голос звучал прохладнее, нежели голос Тралла, но любезно. Кивнув, он отошел на пригорок, откуда стал следить за тем, чтобы никто и ничто не помешало беседе его вождя и колдуньи из рода людей.

Джайна вновь обернулась к Траллу и нахмурилась.

— Спасибо, что согласился встретиться со мной здесь. В свете… последних событий я посчитала, что встреча в другом месте, а не на Колючем Холме, была бы хорошей идеей. До Штормграда дошли вести о… произошедшем в Ясеневом лесу.

Скрежетнув зубами, Тралл поморщился.

— Вести о произошедшем в Ясеневом Лесу не обошли и меня стороной, — его голос дрожал от еле сдерживаемого гнева.

Джайна позволила себе улыбнуться.

— Я знала, что ты не мог быть причастен к этому. Все слухи об этом — ложь.

— Конечно, ложь! — со злостью сказал Тралл. — Я никогда бы не позволил такого варварства. И если я заключаю мирный договор с Альянсом, я лично буду следить за его соблюдением, — он вздохнул и потер лицо. — Но все же, не буду лгать, Оргриммар и Степи очень нуждаются в ресурсах. И Ясеневый Лес может обеспечить нас ими сполна.

— Но их не стоит добывать такими методами, — ответила Джайна.

— Я знаю, — резко ответил Тралл, но, смягчившись, добавил, — но, по-видимому, некоторые не вникают в такие… тонкости. Джайна, я не санкционировал этого нападения, и я в ярости от непомерной жестокости, примененной по отношению к часовым. Я очень сожалею о нарушении договора. Но результаты нападения... вызвали большое одобрение.

— Одобрение? — глаза Джайны округлились. — Я знаю, что некоторые члены Орды достаточно кровожадны, но... Признаюсь, я была о них лучшего мнения. Я думала, ты...

— Я сделал то, что на тот момент считал лучшим, — сказал Тралл и добавил тише, — хотя теперь я иногда в этом сомневаюсь. — Наша история полна жестокости и насилия, — продолжил он громче. — И чем чаще судьба вынуждает нас идти по пути выживания, тем больше нам приходится брать у природы.

— Ты принял посланника Вариана?

Он скривился еще сильнее:

— Принял.

Они оба знали, что было в послании. Вариан был очень сдержан в словах — для него. Он потребовал, чтобы Тралл публично принес извинения и вновь подтвердил свою верность договору, чтобы осудил содеянное орками и передал виновных в руки правосудия Альянса. На таких условиях Вариан смог бы "смириться с вопиющим нарушением договора, который должен был укрепить мир и взаимопонимание между нашими народами".

— Что ты собираешься предпринять? Ты знаешь, кто сделал это?

— У меня нет доказательств, но есть подозрения. Я не могу одобрить содеянного.

— Ну, конечно, ты не можешь, — сказала Джайна, неуверенно глядя на него. — Тралл, что-то не так?

Тралл вздохнул.

— Я не могу одобрить этого, — повторил он. — Но делать того, что требует Вариан, я тоже не буду.

На мгновение шокированная, она смотрела на него, раскрыв от удивления рот.

— Что ты имеешь в виду? Вариан считает, что ты сознательно нарушил договор. Его требования не были необоснованными. И у него будет замечательное оправдание для эскалации конфликта. А это может привести нас к открытой войне!

Он поднял большую зеленую руку.

— Пожалуйста. Выслушай меня. Я отправлю письмо Вариану, в котором укажу, что я не смирюсь с нападением. Я выясню, кто ответственен за это. У меня нет желания начинать войну. Но я не могу извиниться за это насилие или передать виновных Альянсу. Кто бы они ни были, они — часть Орды. И их будет судить Орда. Но отдать их Вариану — нет. Этим я предам доверие своего народа. И честно говоря, это неправильно. Если бы я поставил Вариану такое условие, он бы никогда не согласился. Поэтому ему не стоит требовать этого от меня.

— Тралл, если ты не отдавал этого приказа, то ты не в ответе за произошедшее и...

— Но я в ответе. Ведь я управляю этим народом. Одно дело — наказать виновных за нарушение договора. И совсем другое — пытаться изменить их менталитет. Саму их сущность. Ты не понимаешь, как думает Орда, Джайна, — добавил Тралл тихо. — Вот то единственное, что даровало мне мое необычное воспитание — умение понять, как те или другие вещи оцениваются с обеих сторон. Мои люди голодны, их мучает жажда из-за нехватки чистой воды, им нужна древесина для постройки домов. Они уверены, что эльфы поступили подло, перекрыв торговые пути. Они считают, что лишать их вещей первой необходимости жестоко, — и кто-то где-то решил ответить на жестокость соответствующе.

— Безжалостная резня ночных эльфов и сдирание кожи — соответствующий ответ на прекращение торговли? — ее тон повысился.

— Из-за прекращения торговли их дети будут голодать, останутся без крыши над головой, заболеют. Логика... Я могу их понять. Могут и остальные. Если я открыто осужу эту резню, в то время как результатом ее стало удовлетворение насущных потребностей, окажется, что я осужу именно потребности своего народа. Я буду выглядеть слабым, и поверь мне, тех, кто желал бы воспользоваться моментом этой кажущейся слабости, предостаточно. Мой путь коварен, друг мой. Я должен наказать их, но только до некоторого предела. Я принесу извинения за нарушение договора, но не за воровство. Даже не за убийства и не за то, как они были совершены/

— Я... разочарована твоим выбором, Тралл, — предельно честно сказала Джайна.

— Твое мнение очень важно для меня. И всегда будет важным. Но, тем не менее, я не буду пресмыкаться перед Варианом и преуменьшать необходимые потребности моего народа.

Джайна долго молчала, скрестив руки на груди и смотря в землю.

— Я думаю, что поняла, — горько ответила она, наконец, медленно выговаривая слова. — О, Свет, как я ненавижу это говорить. Но тебе стоит понять, насколько сильно произошедшее у Врат Гнева повредило взаимоотношениям с Альянсом. Мы потеряли почти пять тысяч жизней только у Врат Гнева, Тралл. И в частности, потеря верховного лорда Болвара Фордрагона была воспринята многими как личная трагедия.

— Как и потеря Саурфанга-младшего, — ответил Тралл. — Лучший из нас был убит в расцвете сил, а потом поднят, чтобы... Ладно. Не думай, что Орда вышла из этого конфликта без потерь.

— Я так не думаю. Но... как же тяжело. Особенно при том, что многие пали от рук Орды, а не Плети.

— Гнилесс не принадлежал к Орде! — взревел Тралл.

— Многие не видят разницы. И даже сейчас, все еще существуют сомнения. Ты знаешь это.

С тихим ворчанием Тралл кивнул. Джайна знала, что его гнев не относится к ней, а к Гнилессу и всем, кто стоял за атакой. Тем, кто утверждал, что верен Орде, и затевал заговор за их спинами.

— Сначала то, теперь это. И руководству Альянса все тяжелее верить тебе, — продолжала Джайна. — Многие, в том числе Вариан, думают, что ты недостаточно сделал для урегулирования ситуации после произошедшего. Публичные порицания всех аспектов этого нападения сильно повлияли бы на улучшение твоего образа и образа Орды в целом в глазах Альянса. И посмотрим правде в лицо — это была не местечковая драка. Это было ужасно.

— Я не отрицаю этого. Но если я сдам виновных на суд Альянса, это будет удар, от которого мой народ никогда не оправится. Это опозорит их, и я никогда не сделаю этого. Они будут искать способы, чтобы сместить меня, и они будут вправе так поступить.

Она спокойно смотрела на него.

— Тралл, я думаю, ты не до конца понимаешь тяжесть ситуации. Молчаливое одобрение того, о чем ты сожалеешь, не принесет ничего хорошего, если это приведет Орду к войне. А Вариан...

— Вариан — сорвиголова, — вставил Тралл.

— Как и Гаррош.

Тралл вдруг усмехнулся.

— Эти двое похожи друг на друга гораздо сильнее, чем подозревают.

— И их схожесть может привести к множеству смертей — немного преждевременно, сразу после Нордскола-то.

— Ты знаешь, я не желаю войны, — сказал Тралл. — Я привел мой народ в Калимдор, чтобы избежать бессмысленного конфликта. Но, по правде говоря, исходя из твоих же слов, всё равно не похоже, что Вариан склонен выслушать меня. Он не поверил бы мне, даже если бы я публично осудил это нападение, не так ли?

Она не ответила, только нахмурилась еще сильнее.

— Я... Я постараюсь принудить его к этому.

Тралл грустно улыбнулся и легонько положил свою огромную руку на ее хрупкое плечо.

— Я подвергну осуждению лишь то, что слово Орды было нарушено. И ничего более.

Он перевел взгляд на окружающий их унылый болотный пейзаж.

— Дуротар был тем местом, которое я выбрал, чтобы дать моему народу шанс начать все заново. Медив сказал привести их сюда, и я решился послушаться его, хотя ничего не знал об этих местах. Когда мы прибыли, я увидел суровые земли, которые не были такими плодородными, как в Восточных Королевствах. Даже места, где вода есть в изобилии, такие как этот край, нелегки в освоении. Я решил остаться здесь несмотря ни на что, чтобы дать моему народу возможность противостоять этим землям. Дух моего народа по-прежнему силен, но земля... — он покачал головой, — мне кажется, Дуротар отдал все, что мог. И теперь я снова должен позаботиться о своем народе и о Дуротаре.

Взгляд Джайны встретился с его взглядом. Подняв руку, она отбросила с лица локон золотых волос, девичий жест, но выражение ее лица и звучание голоса выдавали в ней правителя.

— Я понимаю, что Орда живет по другим законам, нежели Альянс. Но, Тралл, если ты сможешь найти способ осуществить то, к чему я призываю, то ты откроешь путь, который не найти иначе.

— В любое время нам открыто множество путей, Джайна, — ответил Тралл. — И как лидеры тех, кто доверяет нам, мы обязаны обдумать каждый из них.

Она протянула к нему руки, и он с нежностью сжал их.

— Тогда мне остается только надеяться, что Свет ведет тебя, Тралл.

— А я надеюсь, что твои предки следят за тобой и охраняют тебя, Джайна Праудмур.

Она тепло улыбнулась ему, как когда-то не так давно улыбалась ему другая светловолосая человеческая девушка. Джайна вернулась к своей маленькой лодочке. Тем не менее, когда Тралл с силой оттолкнул лодку от берега, он увидел, как тревожная складка рассекла ее лоб, а значит, она все еще переживала.

Как и он.

Он, скрестив руки, наблюдал, как вода уносит ее обратно домой. Эйтригг тихо спустился и приблизился к своему вождю.

— Какая жалость, — ни с того ни с сего сказал он.

— О чем ты? — спросил Тралл.

— Жаль, что она не орк, — ответил Эйтригг. — Сильная, умная и великодушная. Прирожденная правительница. Она могла бы выносить сильных сыновей и храбрых дочерей. Однажды она могла бы стать прекрасной супругой, если бы пожелала этого. Жаль, что она не орк и что она не может быть твоей.

Тралл не мог удержаться. Он громогласно расхохотался, откинув голову назад. Стая ворон, отдыхавшая в кроне дерева, испугалась его громкого смеха и с гневными криками, в вихре черных крыльев улетела прочь в более тихое место.

— Мы отходим от войн с Королем-Личом и с самими кошмарами, — сказал Тралл. — Наш народ голодает, страдает от жажды и возвращается к варварству. Король Штормграда считает меня чудовищем, стихии глухи к моим просьбам о понимании. А ты говоришь о спутницах жизни и детях?

Старый орк оставался совершенно невозмутимым.

— А когда же еще? Тралл, сейчас нет ничего стабильного. В том числе и твое положение вождя Орды. У тебя нет спутницы, нет детей, и если ты внезапно отправишься к предкам, у тебя не останется наследника. И, похоже, ты даже не интересуешься подобными делами.

— Меня волновали дела посерьезней, чем заигрывания и обзаведение супругой с наследником, — проворчал Тралл.

— Как я уже сказал... эти причины и показывают, почему это так важно. Кроме того, есть такие успокоение и ясность мысли, которые можно найти только в объятиях своей настоящей половинки и нигде больше. Сердце никогда не бьется так же сильно, как когда ты слышишь смех собственных детей. Возможно, ты слишком долго откладывал всё это на потом. Я познал, что такое семья, хоть её у меня и отняли. Я бы не променял эти знания ни на что другое в этой или иной жизни.

— Я не просил читать мне нотации, — пробормотал Тралл.

Эйтригг пожал плечами.

— Может, и так. Может, это тебе нужно выговориться, не мне. Тралл, это у тебя проблемы. Я стар и многому научился. И в чем я преуспел, так это это в умении слушать.

Он зашел в воду, его волк — следом. Тралл постоял еще мгновение, а потом пошел за ними. Когда они достигли побережья, оба орка запрыгнули на спины своих верных волков, не говоря при этом ни слова. Они ехали в полной тишине, а Тралл собирался с мыслями.

Было кое-что, чего он никогда никому не рассказывал, даже Эйтриггу. Он мог бы поделиться этим с Дрек’Таром, если бы этот шаман еще владел своим даром. И хотя это был словно холодный узел ужасающего секрета, Тралл держал это в себе. В душе он объявил самому себе войну.

Наконец, после того, как они проехали некоторое время, он заговорил:

— После всего, что ты пережил, Эйтригг, ты, возможно, сможешь понять меня. У тебя тоже были взаимоотношения с людьми, и это были не только сражения. Я звено между двумя мирами. Меня вырастили люди, но я был рожден орком, и потому я взял силы от обоих народов. Я знаю и тех, и других. Когда-то это знание было значительной силой, которая помогла мне стать, говоря без бахвальства, уникальным лидером с уникальными знаниями, способным сотрудничать с обеими сторонами в то время, когда единство было жизненно важным для выживания всего населения Азерота. Мое прошлое очень хорошо послужило мне и — через мое лидерство — Орде. Но... Я не могу не задавать себе этот вопрос... Помогает ли оно им теперь?

Эйтригг не отрывал глаз от полотна дороги и слегка зарычал, давая понять, что Тралл может продолжать.

— Я хочу заботиться о своем народе, сполна обеспечивать их необходимым, охранять их безопасность и мир, чтобы они могли заниматься своими семьями и традициями, — Тралл слабо улыбнулся. — Чтобы они искали спутниц жизни и заводили детей. Чтобы занимались тем, на что все здравомыслящие создания имеют право. Но чтобы они не видели только уходящих на войну детей или родителей, никогда не возвращающихся обратно. И те, кто до сих пор пропагандирует войну, не видят того, что вижу я. Сейчас население Орды состоит в основном из детей и стариков. Мы почти полностью потеряли целое поколение.

Он почувствовал слабость в голосе. Эйтригг тоже заметил это и потому сказал:

— Твоя душа... в отчаянии, мой друг. Это так не похоже на тебя, сомневаться в себе или впадать в такое глубокое уныние.

Тралл вздохнул.

— Похоже, нынче большая часть моих мыслей — мрачные мысли. Предательство в Нордсколе... Джайна и представить себе не может, насколько сильно я был поражен и шокирован этим известием. Понадобились все мои силы, чтобы удержать Орду от раскола после случившегося. Эти молодые бойцы… они заточили свои клыки, убивая нежить. А это очень отличается от сражения, когда противник жив и дышит, когда у него есть семья и друзья, когда он плачет и радуется. Им очень легко привыкнуть к насилию, и тем тяжелее мне сейчас усмирить их аргументами, взывающими к разуму и, возможно, даже состраданию.

Эйтригг кивнул.

— Однажды я отошел от Орды, потому что их страсть к насилию вызывала во мне отвращение. Я вижу то же, что и ты, Тралл. И я тоже боюсь того, что история повторится.

Они выехали из тени болот на дорогу, ведущую к северу. Иссушающий жар солнца опалил их. Тралл оглядел местность, так удачно прозванную Степями. Воздух был даже суше, чем раньше, песок темнее обычного, и он видел мало признаков жизни. Спасительные оазисы Степей стали высыхать таким же таинственным и необъяснимым способом, как и появились.

— Я не могу вспомнить, когда в последний раз в Дуротаре чувствовал на лице капли дождя, — сказал Тралл. — Молчание духов сейчас, когда что-то явно неладно… — он покачал головой. — Я помню трепет и радость, с какой Дрек’Тар нарёк меня шаманом. Но теперь я ничего не слышу.

— Может быть, их голоса заглушили другие, к которым ты прислушиваешься, — предположил Эйтригг. — Иногда, чтобы решить все проблемы, для начала нужно сконцентрироваться на одной.

Тралл обдумал его слова, и они поразили его своей мудростью. Столь многое упростилось бы, если бы он понял, что происходит с этими землями, если бы смог излечить их. Его люди перестали бы голодать и снова обрели бы кров. Им бы не пришлось забирать у тех, чьи сердца и так были полны ненависти и горечи. Между Альянсом и Ордой спало бы напряжение. И может быть, затем Тралл смог бы сконцентрироваться на том, о чем говорил Эйтригг, — на своем наследии, умиротворении и довольстве.

И он точно знал, куда нужно отправиться, чтобы услышать.

— Лишь однажды я был в землях своего отца, — сказал Тралл орку, что был старше его. — Хотелось бы знать, не настало ли время сделать еще одно путешествие. Дренор — мир, который слишком глубоко познал долю боли и жестокости стихий. То, что от него осталось — Запределье, — возможно, все еще помнит эти времена. Моя бабушка, Гейя, — могущественный шаман. Она способна помочь мне прислушаться к израненным стихиям того мира. Возможно, они научат меня чему-то, чему научила их боль их собственного мира, и это поможет облегчить боль Азерота.

Эйтригг проворчал что-то, но Тралл достаточно хорошо его знал, чтобы по блеску в глазах понять, что он согласен.

— Чем быстрее ты отправишься туда, тем скорее в твоей жизни появится кроха, которого можно катать на собственном колене, — сказал он. — Когда же ты отправляешься?

У Тралла на душе посветлело от принятого решения, и он рассмеялся.

The Shattering: Prelude to Cataclysm. Глава 7

Fandrey — Mon, 07 Mar 2011 13:11:30 GMT

Глава 7

Через час служба закончилась. Ей не очень хотелось присутствовать, но церемония продолжалась, и она поняла, что должна остаться по крайней мере ради двух людей. Одним из этих людей была она сама. В середине проповеди она почувствовала, как по ее щекам текут слезы. Склонив голову, она оплакивала тех, кто отдал все в противостоянии со злом; оплакивала молодого, искреннего человека, которым некогда был Артас Менетил. И слезы дарили ей умиротворение, которого она до этого момента не знала.

Что касалось второго человека...

Она вернулась в маленькую комнатку, в которой Вариан принимал часовых. Эльфы уже ушли, но король Штормграда все еще был там. Сидел за маленьким столом, обхватив руками голову. Она ступала тихо, но он услышал, поднял взор и утомленно улыбнулся ей.

— Я сожалею, что потерял контроль над собой.

— Тебе впору сожалеть.

Он кивнул, признавая истину в её словах.

— И я сожалею. Мои слова были неуместными и неправильными.

Она чуть смягчилась.

— Извинения приняты. Но я не единственная, кто заслуживает их услышать.

Он нахмурился, но кивнул.

— Лучше бы он не видел этого. Но что сделано, то сделано.

Она опустилась на стул напротив него, готовая выслушать.

— Расскажи мне, что произошло.

И он рассказал, как как согласился послать нескольких алхимиков в Ясеневый лес помочь ночным эльфам: осмотреть место убийства, изучить следы крови и обрывки одежд. И что к Траллу с целью провести расследование будет направлен безоружный посол. Несомненно, посол будет чувствовать себя не в своей тарелке.

— Для тебя это очень... сдержанные действия, — отметила Джайна.

— Мои действия должны быть основаны на моих знаниях, а не подозрениях. Но если окажется, что за этими зверствами стоит Тралл, будь уверена, я во главе войска ворвусь в Оргриммар и отрублю ему голову. В моих это полномочиях или нет, я сделаю это.

— Если к этому причастен Тралл, то я буду идти рядом с тобой, — ответила Джайна. Она хранила уверенность, что Тралл будет так же шокирован произошедшим, как и они с Варианом. Даже если он не был другом Вариана, Тралл был честным противником. И он никогда бы не одобрил нарушения договора, не говоря уже о таком ужасном нападении.

— Я хотела поговорить об Андуине, — сказала она, меняя тему.

Вариан кивнул.

— Андуин — прирожденный дипломат. Он смирился с необходимостью войны в Нордсколе, но жаждал — и до сих пор жаждет — мира. А я, похоже, никогда не перестану стремиться к войне. Все было очень хорошо, когда я вернулся, но...

— Ну, он же подросток, — улыбаясь, ответила Джайна.

— Он тяжело принял гибель Болвара. Очень тяжело.

От упоминания этого имени Джайне стало не по себе.

— Я понял, как сильно они сблизились в мое отсутствие. Болвар был Андуину как отец.

— А он... знает? — тихо спросила Джайна.

Вариан покачал головой.

— Нет. И надеюсь, не узнает никогда.

Вместе с вестью о свержении Короля-лича пришла и другая — всегда должен быть тот, кто управляет Плетью. Иначе бесконтрольная Плеть уничтожит этот мир. Кому-то предстояло, надев шлем, стать новым Королём-личом, иначе все, ради чего они сражались, было напрасно.

И это сделал Болвар. Пламя красных драконов спасло ему жизнь, но ужасно изуродовало: казалось, он стал живым тлеющим углем, которому грубо придали очертания человеческого тела. Болвар настоял на принятии ужасной обязанности. И именно он носил ныне шлем Короля-лича, воссев на вершине мира, призванный навечно быть стражем нежити. Голубые глаза Джайны быстро наполнились слезами от одной только мысли о нем.

— Андуин многое пережил, — хрипло сказала Джайна. Поборов дрожь в голосе, она продолжила. — Но Болвар не был его отцом. Ты его отец. И я знаю, он рад твоему возвращению. Но...

— Но он хочет видеть отца, а не Ло'Гоша. И совершенно понятно, почему. Но, Джайна... Иногда даже я не уверен, где кончается один и начинается другой. И я не хочу, чтобы мальчик был рядом со мной, жил рядом со мной, пока я пытаюсь с самим собой определиться.

— Я думала о том же. И у меня есть идея...

***

Джайна, накинув капюшон, вышла из собора. Дождь только усилился, но она не сильно из-за этого переживала — живя на Тераморе, она давно привыкла к такой сырой погоде.

Джайна переместилась в Штормград с помощью магического телепорта, и у неё не было лошади. Она быстро шагала мокрыми городскими улицами к крепости Штормграда. Дорога была недалёкой, но по пути она несколько раз угодила в лужи, и, добравшись до крепости, уже дрожала, успев основательно вымокнуть.

Стража узнала ее и вежливо встретила поклонами при входе. Слуги быстро подошли к ней, предлагая забрать плащ и принести выпить что-нибудь горячее. Она отказалась от предложенного с приятной улыбкой и поблагодарила их за внимание. Она была знакомым гостем, и никто не задал ей лишних вопросов, когда она интересовалась, как ей лучше пройти по крепости.

Джайна проходила мимо церемониальных комнат и тронного зала, направляясь в личные апартаменты королевской семьи. Оказавшись перед дверью в комнаты Андуина, Джайна поправила мокрые волосы и тихо постучала.

Отвечать ей не спешили. Она постучала еще раз и на этот раз негромко сказала:

— Андуин? Это я, Джайна.

Она услышала тихие приближающиеся шаги, и дверь медленно приоткрылась. Мрачные голубые глаза посмотрели на нее, а затем — по сторонам.

— Это всего лишь я, — уверила Джайна мальчика.

Он кивнул и отступил на шаг назад, пропуская ее внутрь.

Убранство крепости Штормграда было роскошным, хотя и не шло ни в какое сравнение с былым величием замка Лордерона. Она припомнила, какими были покои принца Артаса, когда прошла в намного более скромную комнату Андуина. Всю свою жизнь он был принцем (и королём на какое-то время, пока не было Вариана), но убранство его комнаты было простым и строгим. Маленькая кровать, похоже, была сделана на ребенка, а не на юношу.

"Вскоре ему понадобится кровать побольше", — подумала она, ведь он рос как на дрожжах. У кровати не было богатого балдахина, а стены комнаты были пусты. Только портрет младенца Андуина с матерью, королевой Тиффин, висел на стене. Джайна догадалась, что картину нарисовали незадолго до смерти Тиффин. Она погибла от камня, брошенного из толпы во время бунта Братства Справедливости. Именно на этот случай она намекала Вариану, пытаясь заставить его понять положение Тралла. Андуин совсем не знал своей матери.

Рядом с кроватью располагалась обычная тумбочка, на ней кувшин с водой и небольшая чаша. В нескольких шагах от кровати стояла незажженная жаровня, зимой согревающая комнату. Раскрытая дверь, вероятно, вела в другую комнату, в которой хранилась одежда и прочие регалии Андуина, поскольку в этой Джайна не видела даже гардероба. В центре комнаты стоял небольшой стол, заваленный книгами, рукописями, также на нём были чернила и перо, а рядом со столом — единственный стул. Андуин любезно предложил ей присесть, забрал ее плащ, который она держала в руках, повесил и встал рядом со стулом, скрестив на груди руки. Очевидно, что он все еще переживал из-за беседы с отцом.

— Вы насквозь промокли. Позвольте, я прикажу принести вам чаю, — сказал он решительно.

— Спасибо. Это было бы очень кстати, — она улыбнулась ему.

Он ответил ей натянутой улыбкой, но глаза его оставались серьезными. Он дернул толстый шнурок, висевший возле двери.

— Клянусь, в следующую нашу встречу ты будешь таким же высоким, как твой отец, — поддразнила Джайна, надеясь развеять его мрачное настроение. Она уселась поудобнее.

Андуин слегка скривился.

— Который из двух?

Его тон был ровным и беспристрастным, как и положено принцу, но слова пропитаны едкостью, и Джайна, которая так хорошо его знала, вздрогнула.

— Твой отец очень огорчен тем, что ты видел, — мягко сказала она.

— Еще бы, — сказал Андуин тем же тоном. — Но я в свои годы повидал многое.

Он стоял прямо, сцепив руки за спиной. Был ли он уже обручен? Она поняла, что не знает этого. И надеялась, что еще нет. Андуин был прав. Он повидал слишком многое за свою короткую жизнь, и она надеялась, что ему представится ещё хотя бы немного времени побыть мальчишкой.

— Ох, будет тебе, — сказала она, отмахиваясь от него. — Ты стоишь так, будто вместо позвоночника у тебя копье. Это тревожит, знаешь ли! Присаживайся на кровать и поговори со мной. Ты же знаешь, я не склонна к церемониям.

Как трескается лед под первыми теплыми лучами весеннего солнца, так легкая улыбка коснулась губ Андуина. Она подмигнула ему. И его улыбка расцвела — осмелевшая, чуточку застенчивая, но все-таки улыбка.

Раздался легкий стук в двери. На пороге появился седовласый слуга.

— Что изволите, Ваше Высочество?

— Чая из цветов мироцвета. Две чашки. Ой, — он обернулся к Джайне. — Или вы замерзли? Я могу попросить Уилла разжечь жаровню.

Джайна повела бровью. Подняв руку, она махнула ею в сторону жаровни. Растопка в ней сразу занялась.

— Нет необходимости. Но спасибо за заботу.

Он рассмеялся в ответ на представление.

— Я забыл. Тогда только чай. О, и немного хлеба с медом. И острого даларанского сыра. И, пожалуй, несколько яблок.

Джайна была тронута. Андуин запомнил, что яблоки и сыр были ее любимым лакомством.

— Это все. Спасибо.

Джайна сдержала улыбку. Мальчик действительно растет на глазах. Когда Уилл ушел, Андуин исполнил ее просьбу и устроился на кровати, не сводя с нее своих светлых голубых глаз, которые видели гораздо больше, чем полагали взрослые.

— Так-то лучше. Я пришла не для того, чтобы поучать тебя или выгораживать твоего отца, — продолжила Джайна. — У меня есть для тебя заманчивое предложение, возможность немного повеселиться, если ты пожелаешь.

Его золотая бровь взлетела вверх.

— О, повеселиться? — он произнес это слово с чрезмерной неловкостью. — И что же это?

— То, в чем ты больше всего нуждаешься. Твой отец расстроен из-за того, что ты видел. Мы поговорили с ним и решили, что тебе иногда нужно давать возможность отвлечься от всего этого.

Он с интересом глядел на нее.

— Что именно вы задумали?

— Как ты смотришь на то, чтобы навестить меня в Тераморе?

Андуин был в Тераморе лишь однажды, во время ужасающего шторма, когда присутствовал на мирных переговорах, варварски прерванных. И она надеялась исправить его плохие воспоминания о городе.

Но Андуин, видимо, из-за гибкости юношеской памяти не вспоминал ничего плохого. Он просиял.

— Снова побывать на границе? Я бы с радостью! Я не очень-то много там успел рассмотреть. Там случаются битвы с драконами?

— Навряд ли, — ответила Джайна с наигранным вздохом. — Но я уверена, там всегда найдутся неприятности, в которые тринадцатилетний мальчишка успеет влезть.

— Мне почти тринадцать с половиной, — со всей серьезностью напомнил Андуин.

— О. Моя ошибка.

— Но... Ведь это очень долгое путешествие.

— Не для мага.

— Ну, конечно, для вас, тетя Джайна, — нет. Я говорил о себе.

Она улыбнулась ему.

— А у меня есть кое-что, что помогает путешествовать чуть проще.

Из мешочка на поясе Джайна выудила маленький овальный кристалл, покрытый неяркими голубыми рунами.

— Вот, лови!

Джайна бросила его Андуину, и тот с легкостью поймал его.

— Приятная вещица, — сказал он, проводя пальцем по голубым рунам кристалла.

— Приятная и достаточно редкая. Пока держи аккуратно, не обхватывай пальцами. Узнаешь руны?

Он уставился на них.

— Это ваше имя... и еще одно слово. Дом, — добавил он.

— Правильно. Я вижу, ты прилежный ученик. Его сделали по моей просьбе специально для тебя. Ещё задолго до... этого дня... я гадала, не согласишься ли ты навестить свою старую тетушку Джайну?

Он нахмурился, смахнув с лица прядь своих светлых волос.

— Вы вовсе не старая.

— Да и дипломатическими тренировками ты занимался усердно, — добавила она с улыбкой. — Ладно, продолжим. Этот кристалл называется камень возвращения.

— Но ведь эта руна означает слово "дом".

— "Домашний камень" плохо звучит. А "камень возвращения" звучит мелодично.

Он усмехнулся, пока вертел камень в руках, и сказал несколько высокомерным тоном:

— Вот и доверяй девчонкам заботиться о таких вещах...

— Королевства созидались и рушились из-за меньшего, — ответила ему Джайна.

— И верно, — кивнул он. — Итак, как этот камень работает?

— Крепко сожми его в руках и сконцентрируйся.

Андуин повиновался. Джайна поднялась и подошла к нему, накрыла его руки своими. Слабый синий свет сначала охватил ее ладони, а затем — его.

— Это свяжет камень с тобой, — тихо сказала Джайна. Он с пониманием кивнул. — Сосредоточься. Стань с камнем единым. Сделай его частью себя.

Она почувствовала изменения и мягко улыбнулась, отпуская свои руки.

— Ну вот. Теперь он твой.

Андуин снова посмотрел на кристалл, усмехнувшись. Он был полностью им очарован.

— Это чистая магия, да? Не какое-то гномье приспособление?

Джайна кивнула.

— И я боюсь, он может переместить тебя только в Терамор. Но уже оттуда мы можем телепортировать тебя обратно домой.

— Было бы нечестным оставлять дворфов и их грифонов не у дел, — сказал Андуин с ноткой странного прагматизма, который иногда появлялся в его голосе.

— Разумно используй его, — ответила она с улыбкой. — Он в буквальном смысле вернет тебя прямо ко мне домой. Послеобеденное время — лучшее время для подобных визитов.

Он все еще сжимал кристалл, улыбался, и на душе у Джайны посветлело. Определенно, это был правильный поступок. Она протянула к нему руки. Андуин спрыгнул с кровати и обнял ее. Его голова легла ей на плечо, и она заметила, что его плечи стали гораздо шире, чем раньше. Этот мальчик знал много проблем, невзгод и пережил много потерь, и все еще мог рассмеяться, мог обнимать свою "тетю" и радоваться визиту на границу.

Свет, позволь ему оставаться ребенком чуть дольше. Позволь ему познать хоть немного мира прежде, чем его опять коснутся... взрослые обязанности.

— Возможно, вам придётся об этом пожалеть, тетя Джайна, — серьезно сказал он, отстраняясь от нее.

Ее сердце замерло от его тона.

— Почему, Андуин?

— Потому что я буду гостить у вас постоянно!

Она с облегчением вздохнула.

— Мне кажется, я вытерплю.

Джайна Праудмур, правительница Терамора и могущественная волшебница, расхохоталась как девчонка и взъерошила золотистые волосы принца Штормграда.

The Shattering: Prelude to Cataclysm.Глава 6

Fandrey — Mon, 07 Mar 2011 13:10:24 GMT

Глава 6

День был прохладным и немного пасмурным. Когда Джайна Праудмур поднималась по ступеням величественного собора Штормграда, устланным синим с золотом ковром, начало моросить. Часть ступеней была огорожена — после Войны с Кошмаром они требовали починки, а от дождя стали скользкими.

Она не побеспокоилась накинуть капюшон, чтобы скрыть под ним свои яркие золотистые волосы, позволяя каплям мягко падать на лицо. Будто само небо плакало при мысли о церемонии, которая вот-вот начнется внутри.

Две юные жрицы, стоявшие по бокам от входа, улыбнулись и присели в реверансе.

— Леди Джайна, — промолвила девушка справа, чуть заикнувшись, и румянец был заметен даже на ее темной коже. — Нам не сказали, что вы прибудете… Желаете сесть рядом с Его Величеством? Уверена, он будет рад вашей компании.

Джайна улыбнулась девушке своей самой обезоруживающей улыбкой.

— Благодарю, но не надо. Я хотела бы сесть со всеми.

— Тогда сюда, — сказала жрица дворфов, протягивая незажженную свечу. — Пожалуйста, возьмите, миледи, и садитесь, где вам угодно. Мы правда рады, что вы здесь.

Ее улыбка была искренней, но сдержанной торжественностью момента. Джайна взяла свечу, бросила пригоршню золотых монет в ящик для пожертвований, стоявший рядом со жрицами, и прошла внутрь.

Она глубоко вдохнула. Из-за влажного воздуха запах ладана был сильнее, чем обычно, а внутри было темнее, чем обычно бывало в Соборе Света. Свечи дымили, сгорая, и Джайна бегло осмотрела ряды скамей со спинками в поисках свободного места, подумав, стоило ли так быстро отказываться от предложения юной жрицы. О, а вот и место. Она спустилась к боковому нефу и кивнула пожилой паре гномов, которые подвинулись, чтобы освободить ей место.

Отсюда был прекрасный обзор, и она улыбнулась, заметив знакомые фигуры короля Вариана Ринна и его сына, Андуина, вышедших бок о бок из отдельной комнаты так неприметно, как только можно было.

Хотя про Вариана никогда нельзя было сказать "неприметный". Недаром, найдя его, чуть не утонувшего и находящегося без сознания, примерно год назад, орк Рехгар Гнев Земли решил, что из него получится превосходный гладиатор. Ничего не помнивший о своем прошлом Вариан прекрасно приспособился к жестокой жизни гладиатора. В то время ему было неведомо, что на самом деле он был разделен на два раздельных сознания — Вариан, находящийся под каблуком дракона Ониксии, и Ло’Гош, могучий и грозный гладиатор. Вариан сохранил все знание, манеры и этикет бывшего цельного сознания; а Ло’Гош — слово из таурахэ, означающее «призрачный волк» и почитающее легендарное свирепое животное — все воинское умение изначального Вариана. Вариан был изыскан; Ло’Гош — вспыльчив. Вариан был утонченным; Ло’Гош — жестоким.

В конце концов, две части воссоединились, но не идеально. Иногда казалось, что Ло’Гош господствует в этом высоком, мощно сложенном теле. Но сейчас в нём больше, чем когда-либо, преобладал король Вариан Ринн; его темно-коричневые волосы были собраны в хвост, хохолком торчащий на затылке, а некогда красивое лицо было изуродовано кривым шрамом.

Андуин был полной противоположностью отцу. Бледный худой светловолосый парень чуть подрос с тех пор, как Джайна видела его в последний раз. И хотя его телосложению было очень далеко до внушительной фигуры отца, — Джайна предполагала, что Андуин пошел в стройную мать и никогда не станет таким огромным мужчиной, как Вариан, — было очевидно, что он уже юноша, а не ребенок. Пока они с отцом шли к своим местам, он обменялся улыбками и кивками с братом Сарно и юным Томасом. Может, почувствовав ее взгляд, он слегка нахмурился, оглянулся — и встретился с ней глазами. Он был хорошо воспитан и знал, как подобает вести себя принцам, поэтому не заулыбался, но его глаза вспыхнули, и он еле заметно кивнул ей.

Все взгляды с короля и его сына обратились на архиепископа Бенедикта, который вошел в зал и медленно направлялся к алтарю. Среднего роста, крепко сложенный, этот человек больше был похож на фермера, чем на служителя церкви. Его образ никак не сочетался с роскошными бело-золотыми одеждами, а потому выглядел он слегка не к месту. Но стоило ему начать речь, как его голос, спокойный, чистый, разнесся по собору, и стало очевидно, что он избран Светом.

— Дорогие друзья Света, все вы — желанные гости здесь, в этом прекрасном соборе, где не отвергают никого, кто пришел с открытым сердцем и смирением. Место это видело много радости и много печали. Сегодня мы собрались здесь, чтобы вспомнить павших, почтить их память и оплакать, воздать им за жертву, принесенную во имя нашего Альянса и Азерота.

Джайна опустила взгляд на свои руки, сжавшие подол платья. Тому, что она не хотела присутствовать на видном месте, была своя причина. Ее роман с Артасом Менетилом не забывали — ни когда он был принцем, ни, уж конечно, когда он стал Королем-личом, ни теперь, когда он был побежден. Из-за него стала необходимостью эта скорбная церемония. Несколько присутствующих повернулись к ней, узнав ее и бросая на нее сочувствующие взгляды.

Ни дня не проходило, чтобы Джайна не думала о нем, гадая, могла ли она что-либо сделать, сказать, чтобы увести некогда прекрасного паладина с его темного пути. Чувства ее обернулись против нее самой во время Войны с Кошмаром, поймав ее в ловушку сна, в котором она смогла предотвратить его превращение в Короля-лича… поскольку вместо него стала Королевой-личом сама…

Она вздрогнула, прогнав прочь воспоминания о том ужасном сне, и вновь стала слушать архиепископа.

— …промерзшие земли севера, — говорил Бенедикт. — Они столкнулись лицом к лицу с ужасным врагом и его армией, которую никто никогда и не помышлял одолеть. И все же, хвала благословению Света и отваге этих простых мужчин и женщин — людей, дворфов, ночных эльфов, гномов, дренеев; да, и даже воинов Орды тоже — мы снова в безопасности в нашей родной стране. Число потерь точно неизвестно, ибо каждый новый день приносит новые доклады. Чтобы донести до вас мысль о том, скольких жизней это стоило, каждому из вас было дано по свече. И каждая из них символизирует не одну, не десять… а сотню жизней Альянса, потерянных в походе на Нордскол.

Джайна почувствовала, как у неё перехватило дыхание, и пристально взглянула на незажженную свечу в своих руках, которые вдруг начали дрожать. Она оглянулась по сторонам… в соборе было не меньше двухсот присутствующих, и она знала, что остальные собираются снаружи, желая принять участие в церемонии поминовения несмотря на то, что собор был полон. Двадцать, тридцать… возможно, сорок или пятьдесят тысяч… мертвы. Она на мгновение закрыла глаза, а затем вновь прислушалась к архиепископу, с болью заметив, что чета гномов рядом с ней уставилась на нее и перешептывалась.

Когда она услышала повышенные голоса и испуганные вздохи, доносящиеся от входа в собор, она почувствовала почти что облегчение. Она обернулась и увидела двоих обветренных часовых ночных эльфов, которые что-то жарко объясняли жрицам. Как только она поднялась и собралась тихо подойти, то увидела, что Вариан уже на ногах.

Жрица-девушка, несомненно, против желания дворфийки, которая выглядела смущённой, увлекла двоих часовых в комнату по левую руку. Джайна поспешила присоединиться к ним. Когда она вошла в комнату, к ней присоединился Вариан. Времени на приветствия не было, и они обменялись понимающими взглядами.

Вариан обернулся к паладинам, которые шли следом за ними.

— Лорд Грейсон, — обратился он к высокому черноволосому человеку с повязкой на глазу, — распорядитесь принести этим эльфам еду и питье.

— Слушаюсь, сир, — сказал паладин и поспешил прочь, чтобы самому сделать это. Такова была природа паладинов: любая помощь другому, как бы ни мала она была, принадлежала делу Света.

— Пожалуйста, садитесь, — сказал Вариан.

Более высокая ночная эльфийка, с фиолетовой кожей и белоснежными волосами, покачала головой.

— Благодарю, Ваше Величество, но мое поручение — не из приятных. Мы привезли страшные новости и готовы отбыть с ответом как можно скорее.

Вариан кивнул, чуть напрягшись.

— Тогда рассказывайте.

— Я — часовой Валария Бег Реки. Это часовой Айли Шепот Листвы. Мы прибыли с новостями об атаках Орды в Ясеневом Лесу. Мир нарушен.

Джайна и Вариан переглянулись.

— Подписывая договор, мы знали, что с обеих сторон будут недовольные, — нерешительно сказала Джайна. — А о границах долго велись…

— Если бы это была обыкновенная перепалка, меня бы здесь не было, леди Джайна Праудмур, — ядовито заметила Валария. — Мы не вчера родились. Мы знаем, что всегда нужно ожидать случайной стычки. Но это не тот случай. Это жестокое массовое убийство. Резня в то самое время, когда Орда клянётся быть мирной!

Джайна и Вариан слушали, и с каждым словом этой кровавой истории глаза Джайны становились все больше, а Вариан все сильней сжимал кулаки. На дюжину часовых напали из засады, когда они конвоировали караван скошенных трав и телег с рудой, следующий через зеленые чащи Ясеневого Леса. Никто не выжил. Их смерти открылись только тогда, когда караван опоздал на два дня. Телеги и все их содержимое исчезло.

Валария умолкла и глубоко вздохнула, будто успокаивая себя. Ее сестра часовой подошла к ней и положила руку на плечо. Вариан хмурился, но Джайна не сдавалась.

— Тем не менее, это нарушение договора, — сказала она, — и в таком случае должно быть передано на рассмотрение Траллу. Но даже тогда… Я боюсь, я до сих пор не понимаю, что заставило вас назвать это резней, а не печально необычным происшествием.

Айли вздрогнула и отвернулась. Джайна переводила взгляд с одной эльфийки на другую. Они были воительницами и сражались дольше, чем Джайна жила на свете. Что же так встревожило их?

— Позвольте так выразиться, леди Праудмур, — сказала Валария сквозь сжатые зубы. — Мы не смогли похоронить тела.

Джайна сглотнула.

— Почему?

— Потому что они были методично расчленены, — сказала Валария, — а эти части растащили падальщики. Это было, разумеется, после того, как с них содрали кожу. Мы не обладаем информацией, было ли это сделано, пока они были живы, или нет.

Рука Джайны взметнулась ко рту. В нем почувствовался вкус желчи. Это было за пределами непристойности, за пределами зверства…

— Их кожа была подвешена, словно белье, на соседнем дереве. И на этом же дереве, начертанные эльфийской кровью, виднелись символы Орды.

— Тралл! — взревел Вариан. Он развернулся к Джайне, впившись в нее взглядом. — Это он санкционировал резню! А ты помешала мне, когда я мог убить его!

— Вариан, — сказала Джайна, борясь с тошнотой, — я сражалась с ним плечом к плечу. Я помогала заключать договоры с ним — договоры, которые он всегда соблюдал. Ничего из этого не может быть его рук делом. У нас нет доказательств, что он каким-либо образом причастен к этому набегу, и…

— Доказательств? Джайна, там были орки! Он — орк, и предполагается, что он управляет этой чертовой Ордой!

Ее желудок успокоился, и она знала, что она на правильном пути.

— Братство Справедливости — люди, — очень мягко сказала она. — Должен ли ты нести ответственность за их действия?

Он отшатнулся, будто она ударила его. На момент ей показалось, будто ей удалось до него достучаться. Братство Справедливости было давним врагом, и у Вариана были с ними личные счеты. Но тут же его брови сошлись на переносице, а жестокий шрам придал гневу на его лице устрашающий вид. Он был сам на себя не похож.

Зато был очень похож на Ло’Гоша.

— Ты рискнула напомнить мне об этом, — тихо прорычал он.

— Да, рискнула. Кому-то надо напомнить тебе, кто ты такой, — она никогда не позволяла себе ответить на ярость Ло’Гоша — хладнокровной, скорой, вспыльчивой части Вариана — собственной яростью. Она отвечала на его ярость практичностью, и это не раз спасало жизни ей и остальным. — Ты глава королевства Штормграда — самой могущественной части Альянса. Тралл — лидер Орды. Ты можешь издавать законы, писать указы, заключать договоры — и точно то же может и он. И он не более твоего способен контролировать действия каждого своего подчиненного. Никто не способен.

Ло’Гош нахмурился.

— А что если ты ошибаешься, Джайна? А я окажусь прав? Известно, что в прошлом ты плохо разбиралась в чужих характерах.

Теперь настала очередь Джайны замереть, шокированной его словами. Он ударил в ответ, вмешав сюда Артаса. Таков был стиль игры Ло’Гоша, стиль победителя гладиаторских боев — грязный, использующий все, до чего дотянется рука, лишь бы одержать победу. Любой ценой. На нее снова обрушился ее кошмар, но она оттолкнула его прочь, глубоко вздохнула и успокоилась.

— Многие из нас хорошо знали Артаса, Вариан. И ты в том числе. Вы с ним прожили годы бок о бок. И ты не видел чудовища, которым он стал впоследствии. Не видел ни его отец, ни Утер.

— Нет, не видел. Но я не повторяю своих ошибок, а ты повторяешь. Скажи мне, Джайна, если бы ты знала, во что превратится Артас… ты бы пыталась остановить его? Хватило бы тебе смелости убить своего любовника, или ты оставалась бы рядом с ним, ради мира любой ценой, маленькая хныкающая пацифистка, которая…

— Отец!

Слово, произнесенное мальчишеским тенором, ударило, словно кнут. Вариан развернулся.

В дверях стоял Андуин. Он был очень бледен, а его голубые глаза были широко распахнуты. Но его лицо выражало не просто шок. Это было горькое разочарование. Вариан изменился прямо на глазах Джайны. Ушла холодная неистовая ярость Ло’Гоша. Его осанка изменилась. Теперь это снова был Вариан.

— Андуин… — голос Вариана был спокоен, но в нем слышались беспокойство и легкое сожаление.

— Хватит, — с раздражением сказал Андуин. — Оставайся здесь и… продолжай то, что ты тут делаешь. А я вернусь в зал, чтобы поддержать лицо короны и дать нашим людям понять, что кому-то не наплевать на все, что они потеряли. Даже если это будет всего лишь маленький хныкающий пацифист.

Он развернулся на каблуках и гордо прошел к выходу. На секунду он ухватился за дверной косяк. Джайна смотрела, как он расправил плечи и пригладил волосы, успокаивась и надевая маску невозмутимости, словно корону. Ему так быстро пришлось повзрослеть. Двое часовых быстро переглянулись. Вариан замер на секунду, смотря на место, где только что был его сын. Он глубоко вздохнул.

— Джайна, а почему ты не возвращаешься? — он ответил краткой улыбкой на ее изумленный взгляд. — Не беспокойся. Мы с часовыми спокойно обсудим, какие меры следует принять.

Джайна кивнула.

— Потом ты уделишь мне минутку?

— Разумеется, — он обернулся к эльфийкам. — Итак, вас прервали. Когда произошло нападение?

Разговор продолжался вполголоса. Вариан выслушивал все, о чем они рассказывали, но больше не впал бы в ярость. Джайна повернулась и тихо выскользнула из комнаты. Однако она не стала искать ту же скамейку, на которой сидела. Вместо этого она тихо прислонилась к стене собора в темном углу, наблюдая, слушая и занимаясь тем, что у нее получалось лучше всего… размышляя.

The Shattering: Prelude to Cataclysm.Глава 5

Fandrey — Mon, 07 Mar 2011 13:09:08 GMT

Глава 5

Гаррош с удовольствием вдыхал ночной воздух, сухой и теплый даже после наступления темноты, в отличие от холодного, сырого воздуха Нордскола. Но не Борейская тундра, не Награнд в Дреноре — теперь Дуротар был его домом. Засушливый, неприветливый край. Город, названный в честь Оргрима Молота Рока, земля, носящая имя Дуротана, отца Тралла. Он задумался об этом на мгновение, и его ноздри расширились от раздражения. Единственным местом, названным его именем, была та крошечная полоска береговой линии, которую постоянно атаковали лжепризраки.

Он остановился возле черепа и доспехов Маннорота и почувствовал, как его беспокойный дух слегка приутих. Он действительно ощущал прилив гордости, глядя на символ того, что сделал его отец. Хорошо, конечно, что он мог гордиться своим наследием, но он мечтал найти в этом мире свой собственный путь, а не следовать по пятам за славой деяний своего отца. Клиновопль, совсем недавно перешедший в его руки, висел за спиной. Он достал оружие, которое положило конец злейшему врагу его народа, и коричневые руки сомкнулись на рукояти топора.

— Твой отец был именно тем, в ком нуждалась Орда, — раздался степенный и сильный женский голос позади него, — и появился он именно тогда, когда Орда в нём нуждалась.

Гаррош обернулся и увидел женщину-таурена почтенных лет. Потребовалось несколько мгновений — ее шерсть была темной, и во тьме ночи сразу можно было разглядеть только отблеск звезд в пристально глядящих на него глазах и четыре полосы белой краски на морде. Когда его глаза привыкли к темноте, он увидел, что на ней была официальная одежда, выдававшая шамана.

— Благодарю вас...

Он ждал, пока она назовется. Она улыбнулась.

— Я мудрая старица Maгата из племени Зловещего Тотема, — сказала она.

Зловещий Тотем. Он слышал о них.

— Забавно. Вы рассуждаете о нуждах Орды, хотя сами из племени тауренов, которое единственное отказалось официально присоединиться к ней.

Она мягко усмехнулась. Странно, но ее грубый голос звучал довольно мелодично.

— Зловещий Тотем делает то, что считает нужным, и так, как считает нужным. Возможно, мы пока не присоединились к Орде, поскольку не имеем для этого обоснованной причины.

Гаррош вспыхнул.

— Что?! А этого вам было не достаточно? — его темнокожий палец указал на череп и доспехи демона бездны. — Вам было мало нашей войны против Пылающего Легиона? И даже наступления клана Песни Войны было недостаточно, чтобы произвести впечатление на могущественный Зловещий Тотем?

Она пристально смотрела на него, нисколько не смущенная его тирадой.

— Нет, — мягко сказала она. — Впечатления на меня это не производит. Но рассказы о том, что вы сделали в Нордсколе... Вот это действительно достойно героя. Мы, Зловещий Тотем, наблюдаем. И ждем. Мы способны увидеть силу, хитрость, честь, когда сталкиваемся с ними. И, может быть, ты — Гаррош Адский Крик — именно тот, в ком нуждается Орда, и появился ты тогда, когда стал ей нужен. Как и твой отец. И когда Орда поймет это, я думаю, ты сможешь рассчитывать на поддержку Зловещего Тотема.

Гаррош не совсем понимал, к чему она клонила, но кое-что ему было ясно. Ей понравилось то, что она услышала внутри крепости. А значит, она одобряла его взгляды на то, как должны развиваться события. Быть может, это хорошо. Быть может, кто-то здесь наконец начнет действовать.

— Спасибо, мудрая старица. Теперь я высоко ценю ваши слова и надеюсь, вскоре буду достоин большего, чем просто слов одобрения.

Вихрь мыслей пронесся в его голове. Он искал способ обойти миролюбивого Тралла и своенравного старика Кэрна, чтобы дать Орде то, в чём она нуждается. Хитрость была в том, чтобы добиться этого, не преступая дозволенного ему.

Не время осторожничать. Настало время быть смелым. И они это поймут, как только он предъявит им результаты.

***

Как почетный гость Кэрн должен был присутствовать на протяжении всего праздника, который растянулся до самых утренних часов, но ещё до рассвета и он, и его окружение уже были на ногах и собраны в дорогу. Кэрн очень хотел вернуться домой. Войска, которые он послал в Нордскол, когда Тралл призвал всех к оружию, состояли из свирепых воинов, достойно показавших себя на этой войне, но даже они устали от бесконечного кровопролития, бессчетных выматывающих дней и ночей. Некогда таурены были кочевым народом, но теперь у них был дом — Мулгор, который стал дорог им. Сегодня, наконец, им предстояло совершить последний переход и вновь увидеть перекаты пологих холмов, гордые склоны гор и своих любимых, оставшихся дома.

Они решились идти пешком, чтобы подольше оставаться вместе, в своём боевом братстве, но это было не в тягость. Ещё светало, и остальные бойцы Орды или отсыпались после вчерашнего, или, схватившись за головы, пожинали плоды пирушки. А таурены, покинув Дуротар, уже входили в Степи.

Кэрн отправил вперед Перита Грозовое Копыто, чтобы он предупредил Бейна об их прибытии. Перит был одним из избранных разведчиков и курьеров, которых называли «скороходами». Им мог приказывать только сам Кэрн, и он доверял им самые важные сообщения. Даже Тралл не знал всего того, чем Кэрн делился со своими «скороходами». Это задание едва ли можно было назвать жизненно важным. От его успеха не зависели жизни. Но глаза таурена заблестели, когда он услышал приказ, и он умчался со своей обычной расторопностью.

Поздний вечер залил равнины Мулгора своим плотным золотистым светом. Перит встретил их возле поворота на лагерь Нараче и деревню Кровавого Копыта. Он зашагал в ногу с Кэрном; они медленно двигались в сторону дома.

— Я известил Бейна, как вы и просили, — сказал Перит. — Он уверяет, что все будет готово.

— Хорошо, — одобрил Кэрн. — Рынки всех поселений должны знать, что к ним заглянут путники. Я не хочу, чтобы кто-то из моих воинов этой ночью лег спать голодным.

— Мне кажется, идея Бейна придется вам… по вкусу.

Заинтересованный Кэрн поблагодарил Перита, и в тот же момент прозвучал протяжный зов рогов. Несколько кодо, сотрясая землю, направлялись в их сторону. Слабеющие глаза Кэрна не могли различить наездников, управлявших этими великолепными животными, но тонкий слух таурена уловил детский смех. Дети, крича и хохоча, беспорядочно посыпались со спин кодо, и цветы и пучки трав осыпали приближавшихся героев.

— Добро пожаловать домой, отец, — сказал Бейн Кровавое Копыто.

Услышав до боли знакомый голос, Кэрн повернулся и улыбнулся своему сыну, который с легкостью управлял одним из огромных кодо.

На мгновение глаза старого буйвола защипало от слез. Вот так, с радостными возгласами детей и близких, с благословлением природы, подобало встречать возвращавшихся домой. Проще, лучше, как и положено тауренам.

— Прекрасно, сын мой, — сказал Кэрн, сдерживая нахлынувшие эмоции. — Прекрасно.

Спокойный и уверенный, как и отец, Бейн лучился радостью от прибытия Кэрна. Он с легкостью спрыгнул на землю и подошел к отцу. После теплых рукопожатий, оставив в стороне другие радостные семьи, они пошли рядом.

— Это еще не все, — сказал Бейн, с улыбкой наблюдая, как несколько воинов повернули на юго-запад. Эти счастливчики уже прибыли в родные края и спешили домой. — Желающие поприветствовать тебя тянутся вдоль всей дороги до дома.

— Услада глаз, — сказал Кэрн. — Все ли хорошо?

— Будет еще лучше, когда ветераны войны вернутся домой, — ответил Бейн. — Как празднование в Оргриммаре?

— Было таким, каким должно быть, — ответил Кэрн. — Очень в духе орков. Много оружия, криков, богатый пир. Но и о нас не забывали.

Бейн покивал головой.

— Тралл не допустил бы такого.

Кэрн обернулся через плечо, оглянулся вокруг, а затем, понизив голос, продолжил:

— Не допустил бы. Он слишком мудр и великодушен. Я вернулся домой с задачей, которую только мы можем исполнить, чтобы помочь Орде.

Тем же тихим голосом он рассказал Бейну о предложении Хамуула. Бейн внимательно выслушал, изредка кивая. Его уши подергивались, пока он слушал.

— Хорошо, — ответил он. — Я хоть и воин, но сам вижу, что нашему народу хватило всего этого. Если Хамуул считает, что эти переговоры помогут, то я за тебя, отец. Я всецело поддерживаю эту затею.

В который раз Кэрн возблагодарил Мать-Землю и свою вторую половинку, Тамаалу, за то, что они подарили ему такого сына. Хотя Тамаала уже очень давно была среди духов предков, ее частичка продолжала жить в их сыне. Бейн был утешением для своего отца. От матери ему досталась духовность, внимательность и великодушие. От отца — его спокойствие и, Кэрн был вынужден это признать, его упрямство. Кэрну не пришлось думать дважды о том, чтобы оставить земли Мулгора в умелых руках Бейна. Он задавался вопросом, как держался Тралл, как мог он жить без спутницы и без наследника. Во имя Матери-Земли, да даже у Грома был наследник! Может быть, сейчас, когда война окончена, Тралл, наконец, задумается о таких вещах, как женитьба и продолжение рода.

— Как себя вела наша любимая шаманка в мое отсутствие?

— Прилично, — ответил Бейн. Они говорили о Магате. — Я внимательно следил за ней. Время было подходящее, чтобы устроить неприятности, но здесь всё было тихо.

Кэрн хмыкнул.

— Здесь — возможно. Но юный Гаррош Адский Крик — горячая голова, и я заметил, как она отлучилась, чтобы поговорить с ним.

— Я слышал, он великолепный воин, — медленно отозвался Бейн, — впрочем, о том, что он горячая голова, тоже слышал, — усмехнулся он.

Отец и сын из рода Кровавого копыта улыбнулись друг другу. Кэрн хлопнул Бейна по плечу и крепко сжал его. Бейн тут же накрыл руку отца своей.

На фоне закатного неба прямо перед ними величественно возвышался Громовой Утес.

— Вот ты и дома, отец. Вот ты и дома.

Логово Ониксии

Fandrey — Mon, 07 Mar 2011 13:07:04 GMT

Логово Ониксии

Ониксия - дочь могучего дракона Смертекрыла, сестра коварного Нефариона, повелителя пика Черной Горы. Говорят, что Ониксия больше всего любит искушать людей, вмешиваясь в их политические склоки. Говорят, будто она может принимать человеческий облик и при помощи своих чар влиять на отношения между расами. Ходят слухи, что Ониксия даже принимала псевдоним, некогда носимый ее отцом - потомком королевского дома Престор. В те моменты, когда она не вмешивается в дела смертных, Ониксия отдыхает в огненной пещере под Драконьим мраком, отвратительным болотом в пределах Пыльной трясины. Ее охраняют выжившие члены ее клана, черные драконы.

Плато Солнечного Колодца

Fandrey — Mon, 07 Mar 2011 13:06:32 GMT

Плато Солнечного Колодца

В незапамятные времена Солнечный Колодец служил неиссякаемым источником магии всем высшим эльфам Азерота. Теперь Колодец разрушен, а то немногое, что уцелело, сделалось предметом вожделения Пылающего Легиона: демоны намереваются использовать остатки магической энергии, чтобы вызвать в Азерот своего предводителя Кил'джедена. Воины Шаттрата встали под знамена Расколотого Солнца, чтобы разгромить Легион до того, как он наберет полную силу. Каждый день к ним присоединяются герои, но Пылающий Легион нелегко одолеть. Жестокие слуги демонов охраняют Плато Солнечного колодца, нападая на любого, кто осмелится вмешаться в их дела. Время Кил'джедена грядет, но у защитников Азерота есть еще один шанс спасти мир от гибели.